Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 46

И засмеялся весело так. Зубы у Варфоломея белые ровные, прям на зависть.

— Тебе тоже привёз, оружейных. А вот детишкам, уж извините, не знал, чем угодить…

Сам дедов ближник невысок и крепко сбит, при этом на диво подвижен. Смуглый, такой вот, в черноту, и белизна коротко стриженых волос эту смуглость подчёркивает.

А ведь выглядит он куда моложе деда.

— Поэтому решил пряниками. Тульские, печатные…

— Спасибо, — говорю, пытаясь понять, почему же у меня этот человек вызывает не симпатию, а скорее желание отступить на шаг.

Или на два.

Точнее симпатия тоже есть. Вон, весёлый, жизнерадостный, так и тянет отшутиться, похлопать по спине, как старого приятеля. И желание отступить лишь крепнет.

Спокойно.

Улыбаемся. Смеемся. И позволяем себя ощупать и даже тряхнуть.

— Ишь, совсем усох… загоняли вы мальца…

Меня поворачивают в одну сторону, в другую. И в этом нет ничего такого, двусмысленного, но мне он не нравится.

Категорически.

— А, вернулся, — дед выглянул из кабинета. — И вы уже тут… разбалуешь ты мне внуков.

— Кто-то ж должен, — Варфоломей улыбается шире прежнего. — Ты ж только и умеешь, что воспитывать.

Держится он легко и свободно, как человек, находящийся в своём доме и среди родни.

— К тебе я тоже… с гостинцами. Вон, документы, — Варфоломей протянул деду бумажный конверт. — Повозиться пришлось, но вышло всё даже быстрее, чем рассчитывал.

— Расскажешь, — дед отступил, пропуская гостя в кабинет. — Как там…

— Идём, — Тимоха подталкивает меня к выходу. — Теперь дед не скоро освободится. Пока вон доложится, пока по слухам и прочему. Точно до ужина просидят. А то и ужин.

— Это вряд ли, — Татьяна пыталась одновременно удержать стопку и полистать верхний журнал. Вытянув шею, я увидел рисунки каких-то девиц в нарядах.

Понятно. Глянец, он в любом мире глянец.

— Точно. Варфоломей ужина не пропустит. Но и хорошо, что вернулся. Спокойно… Тань, как понимаю, математика откладывается?

— Ай… я… чуть позже… приду. Пусть пока разберут следующий параграф.

— Иди уже… шляпку выбирай. Или там платье. Если к балу, то пока сошьют…

И спорить сестрица не стала. Ну да, вставать между женщиной и новостями моды — себе дороже. Может, и к лучшему. Татьяна… она неплохая, но к чему её впутывать.

— Тим… а расскажи про него, пожалуйста.

— Про Варфоломея? Так особо рассказывать нечего… дедов ближник. Они с малых лет вместе.

Только дед выглядит стариком, а Варфоломею с виду лет сорок, не больше.

— Он славный. Веселый. Нет, не подумай, боец отменный и на той стороне чувствует себя свободно. Из наших, Громовских. В смысле, не по крови, а из служивых. Его отец был ближником дедова отца…

— А…

— А у нашего ближника не было. Он не особо стремился туда выходить, да и сам был слабым. С точки зрения охотника, — Тимоха ступает медленно.

— А ты?

— Никита погиб.

И молчание.

Такое вязкое, которое на миг убивает всю радость и веселость. И мне становится страшно, потому что точно так же может погибнуть и Метелька. Только раньше я об этом как-то не задумывался. А теперь вот представил и от одной мысли стало не по себе.

— Давно, — заговаривает Тимоха. — Мы… толком сродниться не успели. Как понимаю, мне готовили другого… только и его не стало. Тогда.

Он говорит тише.

Отрывисто так.

— Обряд до нашего отъезда провести не успели. Так, просто дружили… я и Пашка. Мне ещё врали, что он уехал. Далеко. Я верил. Думал, письма писать буду. Потом, когда Варфоломей начал учить меня по-настоящему, он Никиту подобрал.