Край миров - Марта Уэллс Страница 46

По лицу Звона было ясно, что никто из них не произвел на него впечатления.

— Вам следовало бы разобраться с этим между собой, прежде чем приглашать сюда королеву, а не прерывать рассказ пререканиями. И вы должны были понять, что, если кто-то повлиял на видение, оно было бы совсем не похоже на разделенный сон…

Душа оскалилась на него:

— Мне это известно, Звон. Я и говорю, что мы не можем разобраться…

— Тогда это должно было тоже быть частью видения…

— Спорить будете после, – не допускающим возражений тоном прервал ее Утес.

Звон и все наставники умолкли, лишь сердито посматривали друг на друга. А Жемчужина, чьи гребни начинали принимать угрожающий вид, мрачно произнесла:

— Объясните, что все это значит.

— Если несколько наставников разделяет видение, один из них может что-то случайно туда добавить, – ответила Душа. – Страх, надежду, воспоминание. Это не похоже на разделенный сон, но тоже не совсем осознанный акт.

— Потому что собственные мысли, смешанные с видением, ты различаешь, – вставил Толк, – но когда их в совместное видение привносит кто-то другой, не можешь сказать, откуда они…

— Я могу сказать! – зарычала Репейница, ее голос стал грубым, близким к низкому тону измененной формы. – Я могу отличить свои мысли, и это появилось не из них!

— С чего ты взял, что эта часть видения ненастоящая, Толк? – спросила Жемчужина.

Ей очень неплохо удавалось сдерживать нетерпение, но Лун видел, что это требует усилий.

Толк лишь покачал головой, но, похоже, не знал, что ответить.

— Просто он не хочет, чтобы видение оказалось правдой, – мрачно сказала Репейница.

Ее слова не обнадеживали, но все же Лун предпочел бы услышать все сам.

— Просто расскажите подробности, – предложил он. В чешуйчатой форме он проявлял бы те же признаки досады, что и Жемчужина, но старался говорить ровным тоном. – Расскажите, и мы сами решим.

Душа сделала глубокий вдох.

— Мы увидели сквернов в Пределах.

На мгновение у всех перехватило дух. Лун почувствовал пробежавший по позвоночнику холодок, подавленный боевой рефлекс. С разделенным сном утешало одно – это было не видение, не подлинное пророчество, а лишь общий страх. Кто-то охнул, и Лун решил, что это Флора. Вероятно, непроизвольное «это не может случиться и здесь» или «это не может снова произойти». И Толк, и Душа – арборы, унесенные сквернами из старой колонии при побеге. Может, этим и объяснялось нежелание Толка верить видению.

Шипы Жемчужины вернулись к нейтральному состоянию, а чуть позже и шипы Нефриты.

— Объясните, что именно вы увидели, – ровным тоном приказала Жемчужина.

Душа тоже удержала голос спокойным и ровным, несмотря на напряжение тела.

— Мы увидели больших кетелей, летевших через висячий лес. Но где именно – не знаем. Они переносили мешки с множеством дакти. Владык мы не видели.

Опухолеподобные выросты, создаваемые кетелями для переноса дакти на большие расстояния, бывали и гигантскими, вмещавшими целую стаю сквернов, их несло множество кетелей.

Отведя взгляд, Репейница с трудом проглотила ком в горле.

— Не думаю, что имело место вмешательство. Я считаю, это часть видения. Это не означает, что оно правдиво или непременно случится, но это все-таки часть видения.

Лун вдруг понял, что Звон прижался к его плечу и неровно дышит, будто стараясь подавить дрожь. Лун склонился к нему. Глубоко вздохнув, Звон сказал: