Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 46

Я плотно прикрыла за собой дверь кабинета, на цыпочках подошла ко входной и заглянула в глазок. С другой стороны стекло закрывало что-то белое с темными строчками.

— Оперуполномоченный Станислав Беленький, – донеслось из общего коридора.

Мне стало жарко, потом резко холодно. Я заставила себя глубоко вздохнуть. Ему, наверное, нужно проверить разные версии. Аскольд – заметная фигура. Победитель телешоу. С ним до сих пор на улице иногда фотографируются.

Фотографировались.

— Вера Александровна? – позвал приятный низкий голос. – Вы дома?

Я молча отступила. Притвориться, что меня нет? Антон велел не переживать, если кто-то заглянет побеседовать… Но это было до того, как труп Аскольда исчез из морга.

Я в последний раз глубоко вздохнула и щелкнула замком. На пороге стоял лысый мужчина головы на две выше меня, в джинсах и свободной кожаной куртке. Он был поджарый, но странно нескладный, с длинными руками и бегающими, глубоко посаженными глазами.

— Здравствуйте! – Оперуполномоченный Станислав Беленький глянул мне за спину. – Не возражаете, если я войду?

Как будто у меня есть варианты.

— Заходите.

Я посторонилась. Кровь бешено стучала в висках. Сквозь этот шум я даже толком не слышала чужое сердцебиение.

— В гостиной будет удобно? – предложила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вполне.

Не спросив про обувь, оперуполномоченный прошел вглубь коридора. Туфли шаркали по паркету, руки болтались по бокам, делая его похожим на сутулого орангутанга.

Я поспешила вперед, чтобы он случайно не свернул в кабинет.

— Сюда, пожалуйста.

В гостиной мужчина приземлился на край кожаного дивана, широко расставил ноги и достал блокнот.

— Вчера около девяти часов тридцати минут скончался Матвей Матвеевич Горячев, также известный как Аскольд Мирин, – сообщил он, внимательно глядя мне в глаза.

Я кивнула, ожидая, что он спросит, где я была вчера в девять тридцать утра, и даже начала вспоминать неправдоподобную версию Антона, но оперуполномоченный неожиданно спросил:

— В каких отношениях вы состояли с Матвеем?

— Я… гм…

Что ему сказать? Что я по-дружески полтора года прожила с мужчиной в соседних комнатах? Тогда следующий вопрос будет, зачем ему и мне это понадобилось, и придется выдумывать на ходу. Тогда что – мама выгнала из дома? Сгорел домик на кладбище?

— В романтических, – пробормотала я, разглаживая на коленях кромку черного платья.

За время, что провела рядом с Аскольдом, я привыкла выбирать черные вещи. Сейчас это было даже на руку – выглядело, будто я ношу траур.

— Как давно вы были знакомы?

— Полтора года.

— А как давно живете вместе?

— Полтора года, – убито повторила я. – Мы быстро съехались.

Вопроса «почему» я ждала, как удара, на ходу пытаясь составить версию о неотразимом чернокнижнике в элегантном пальто. Но оперуполномоченный спросил совсем другое:

— Можете рассказать о нем? Было что-то необычное в его поведении? Может, он был чем-то расстроен в последние дни?

Я всмотрелась в лицо мужчины. Что-то в нем было от Ромашки, бывшего сослуживца Антона. Тот тоже обладал незапоминающейся внешностью, хотя сам все подмечал.

— Не уверена… Возможно, немного уставшим. У нас было много дел в последние дни. Готовились к свадьбе друзей. К тому же у него всегда было много работы.