Мои дорогие привидения - Алексей Котейко Страница 47

— Коллективная память не подскажет, как зовут здешнее начальство? – спросил он у своих спутников. Баюн, как и парень, аккуратно обходил лужи. Кикимора, наслаждаясь сапогами, весело шлёпала прямо по воде.

— Инженер, отвечающий за строительство моста – Пётр Андреевич Комаров, – отозвался кот.

Федя покосился на Настю, но та только пожала плечами – мол, Котофею виднее. Молясь про себя, чтобы инженер не обратил внимание на «безымянность» конверта, или какие-нибудь неточности в оформлении приказа (Фёдор в принципе понятия не имел, как составлялись и вообще выглядели подобные документы в то время), писатель решительно постучал в дверь.

Не успело в ответ на стук прозвучать: «Войдите!», как он уже распахнул дверь и шагнул через порог. В просторной комнате было тепло, небольшая железная печка потрескивала дровами, отгоняя промозглую сырость осени, царившую снаружи. Посреди помещения стоял широкий стол с наваленными на него бумагами, чуть в стороне, у дальней стены – ещё один, письменный, заваленный ничуть не меньше. Над бумагами склонились одетый в форменный мундир парень, по виду примерно ровесник самому Фёдору, и двое мужчин постарше, с бородами и в чёрных армяках. Последние изображали величайшее почтение, внимательно ловя каждое слово начальства.

— …и чтобы без задержек в этот раз. Ясно? – инженер поднял глаза на вошедшего. – Вам что угодно?

— Пётр Андреевич Комаров?

— Да, я, – взгляд его стал встревоженным. – Из фельдъегерского корпуса?

— Срочный пакет, ваше благородие, – Федя прищёлкнул каблуками и, расстегнув портфель, достал из него запечатанный сургучом конверт. Десятники, хоть им и было любопытно узнать новости, бочком пробрались к двери и, поклонившись сначала инженеру, а потом и «курьеру», выскользнули наружу.

Комаров, взломав печати, быстро пробежал написанное и лицо его вытянулось:

— Как же так – остановить строительство.

Фёдор с бесстрастным лицом застыл у двери. Посыльному не полагалось знать о содержании приказа. Настя и Котофей тем временем с любопытством разглядывали бумаги на большом столе.

— Вы из Дубовежа сейчас?

— Так точно, ваше благородие.

Инженер мельком взглянул на окно, нахмурился и, ходя туда-сюда, принялся заново перечитывать приказ.

— А где же ваша лошадь? – поинтересовался он будто бы невзначай.

— Привязана, ваша благородие.

— Что-то я не вижу.

— Не у коновязи, ваше благородие, – Федя старательно таращился на стык задней стены и потолка. – Простите, ваше благородие, но лошадь моя привязана у сортира.

— Где-где? – от удивления Комаров даже перестал расхаживать с письмом.

— Живот сегодня скрутило, ваше благородие. Так я лошадку-то привязал, и того…

— Вы в своём уме? – прошипел инженер. – С казённым пакетом в туалет? А если бы вы его уронили? И лошадь оставить – вы что, первый день на службе? А если её уведет кто?

— Виноват, ваше благородие!

Пётр Андреевич, явно срывавший на посыльном собственное недовольство, замолчал. Пожевал губами, в третий раз перечёл приказ и крикнул:

— Эй! Матвеев!

Вернулся один из десятников – судя по быстроте появления он, похоже, подслушивал под дверью. Комаров, впрочем, не стал обращать на это внимания.

— Сейчас же всем: работы остановить немедля. Высочайший приказ. Ждём проверяющего.

— Проверяющего, ваше благородие? – растерялся десятник.