Демонхаус - Софи Баунт Страница 47

— Думаешь, сознается? Девочка моя, он отрезал себе язык. Значит, есть кто-то, кого он боится больше тебя.

— Посмотрим, – задирает она нос. – Выйди и закрой дверь. Не надо ранить свою нежную детскую душу.

Я ухмыляюсь и подхожу к наемнику вплотную, показываю ему иглы.

— Знаешь, что с этим делают?

Наемник щурится.

Я приставляю иглу к его пальцам и продолжаю:

— Загоняют под ногти. Невыносимая боль. И я это сделаю, если не заговоришь. Что скажешь?

Он поворачивает голову и плюет мне в лицо.

* * *

Три секунды…

Крик наемника разносится по всему дому.

Шесть секунд…

Крик превращается в визг.

Девять секунд…

Сара дергает меня за плечо.

Я собираюсь отступить, но чувство какое-то интересное, хочется понять, почему мне жалко пленника, и одновременно я слушаю его крик как чудную пасторальную симфонию. Почему готов проткнуть урода насквозь? Не ради себя, нет…

Он убил Ингу.

Сбил невинную девушку, чтобы забраться в дом! Разве он не заслужил страданий? А сколько еще человек он убил? Сколько сам пытал? Он ведь наемный убийца.

Ведьма обхватывает мою талию и тянет назад, а когда понимает, что я не поддаюсь и продолжаю вгонять уроду иглу под ноготь, то хватается за медальон.

— Довольно!

Я послушно разворачиваюсь, отбрасываю пыточный инструмент.

— И кто тут нежный? – прыскаю я, заглядывая в озадаченное лицо.

Наемник что-то хрипит.

— И почему ты просто не убьешь его?

— Живым он нужнее, – сокрушается Сара, одновременно пытаясь скрыть досаду и усталость. – Этот человек не поддается моим чарам, что очень странно.

— Я слышал о человеке, у которого зубы в носу росли. Вот это странно. Кстати, зачем тебе набор палача вообще сдался?

— Некоторые мужчины любят пожестче, – кривляется она. – Привожу их сюда… развлекаться.

— Что за чушь? – смеюсь я.

— Не хочешь слышать тупые ответы – не задавай тупые вопросы, – хмурится Сара.

Мы медленно движемся по кругу, глядя друг на друга.

Мне стыдно за свой поступок, но чувствую я себя лучше, видя, что этот ублюдок страдает. Мной завладела жажда мести, а как с ней бороться – вопрос сложный.

При этом Сара меня удивляет. Слишком много жалости к тому, кто ее не заслуживает. Раз он наемник, то убил, возможно, десятки людей (как и она сама, к слову) и давно должен был получить по заслугам.

Думаю, ведьму раздражает мое своеволие. Когда я нарушаю ее запреты, а я делаю это постоянно – не ходи в подвал, не заглядывай через забор к соседям, не ройся в вещах, не ковыряй ногтем диван, – Сара нарекает меня отбитым дебилом, облезлым псом или другими гаденькими словами. Я, видите ли, покушаюсь на установленный режим, на общепринятые правила, на приказы, которые не подлежат обсуждению призраками дома.

В ответ я заверяю мою фурию, что никогда-никогда-никогда не стану подчиняться, что я ей не мальчишка и не животное. Потом получаю наслаждение от ее гнева, который продолжается минуту-другую. В ярости Сара прелестна.

Впрочем, я немного лгу. Перед ведьмой я слаб. Она держит в сладком плену своего смазливого лица и после каждого скандала я уступаю. Ненадолго. Однако и это много с моим-то характером. Не знаю, как это возможно – смотреть со страстью на ту, что вырезала твое сердце. Я одновременно и ненавижу Сару, и испытываю к ней привязанность, некое восхищение, чувствую потребность прикоснуться к ней, быть ближе. Кажется… это называется абьюз?