Дракон из черного стекла - Джим Чайковски Страница 47

Микейн закрыл глаза. Он никогда не был особым любителем пряного вина, которое принято подавать к столу исключительно в Тучноземье, и помнил, что оставил свой кубок нетронутым. Но для Миэллы это был вкус родного дома…

— Кто же обманул этого мальчишку, вынудив совершить такое злодеяние?

Торин поморщился.

— Этого мы уже никогда не узнаем. Едва лишь он начал говорить, как забился в конвульсиях, а лицо у него посинело. Мальчик умер, не сказав больше ни слова.

Микейн все понял.

— Кто-то отравил отравителя…

— Похоже на то. Сейчас допрашиваются все присутствующие. Хотя очень многие так или иначе соприкасались с этим мальчишкой – как до, так и после ужина, и сейчас уже никаких концов не найдешь. Мы можем так и не узнать, кто в этом доме является изменником престола.

— Однако мы все-таки знаем, кто изначально направлял его руку. – Микейн пристально посмотрел на Торина. – Наверняка шпионы Южного Клаша. Скорее всего, ими руководила сама императрица… или мой братец.

— Мы продолжим докапываться до правды, – пообещал Торин.

— А что же Миэлла? Есть ли какое-то средство от того недуга, что поразил ее?

Торин уставился на свои сапоги.

— Есть лекарственные снадобья, которые могут отсрочить смерть, но только на время. Всего на несколько дней, а может, недель. Хотя в конечном итоге эта хворь убьет ее. Никакого лечения не существует. Я уже отправил почтовых ворон в Вышний Оплот – чтобы там созвали лекарей и алхимиков. Мы сделаем всё, что в наших силах, но гибельный исход неизбежен.

Микейн хранил молчание. Его следующие слова едва не унес ветер:

— Если мы попытаемся отсрочить смерть, насколько мучительно это будет для Миэллы?

Торин натужно сглотнул, что было достаточным ответом.

Микейн задал более сложный вопрос:

— Дитя, которое она носит в себе… Сможет ли королева прожить настолько долго, чтобы ребенок достаточно вырос и мог быть хирургически извлечен из ее чрева живым, прежде чем ее не станет?

— Чтобы ответить на этот вопрос, нужен целитель, – признал Торин с несколько обиженным видом. – Но есть надежда, что ребенок в утробе матери сможет противостоять этому яду.

Микейн выпрямился, призывая надежду откуда только возможно. Торин уже явно принял эту деталь во внимание.

— Говорят, что рикин поражает легкие, постепенно разрушая слизистую оболочку и ткани. – Торин бросил взгляд в сторону баковой надстройки. – Младенец в утробе матери, с едва сформировавшимися легкими, может быть избавлен от подобной участи. Хотя знайте, что королеве будет нелегко пройти такой путь ради спасения ребенка.

Микейн вспомнил страдание в глазах у Миэллы, когда она справлялась об Олле и Отане.

— Королева пойдет на все что угодно, только чтобы спасти ребенка, которого она носит в себе.

«Я полностью в этом уверен».

Торин опустил взгляд, тоже явно сознавая эту истину. Провел рукой по поручню в сторону вцепившихся в него пальцев Микейна, словно желая утешить его, но тот отстранился. В этот момент любая попытка утешить и приободрить его вызывала у него отвращение. Сейчас требовалось быть стойким и решительным.

«Ребенок должен выжить».

Торин убрал руку.

— С вашего позволения, я отправлю еще одну почтовую ворону, дабы выразить сие намерение – пускай в Вышнем Оплоте будут готовы к нему.

Микейн взмахом руки отпустил его. Когда Торин направился к двери, Микейн остался стоять у бортовых поручней – ему требовалось немного побыть одному. То, что ждало его впереди, вызывало у него дрожь. Сунув руку во внутренний карман своего королевского камзола, он вытащил плотно запаянную ампулу с ядом.