Черный клинок - Айла Дэйвон Страница 48

Ну что еще? Собираются с мыслями, чтобы сострить насчет моего обжорства? Сколько, мол, еды она способна разом запихнуть в рот?

Вновь смотрю в сторону их столика. Обе, побледнев, уставились на стойку раздачи. Наконец отводят взгляды и принимаются за свою кроличью еду. Больше не смеются и вообще ведут себя тихо.

Да что такое? Неужто их так шокировал вид хрустящего бекона? Я вот поесть люблю, и по самым разным причинам. Теперь к их списку можно добавить еще одну: «заставить заткнуться двух бешеных гиен».

Снова впиваюсь зубами в сэндвич, едва сдерживаясь, чтобы не застонать от восхитительного вкуса, и пережевываю большой кусок, когда на стол падает тень. Не выпуская из рук сэндвича, придвигаю тарелку поближе, и тут ко мне обращается угрюмый голос:

– Ты заняла мое место. Вали отсюда!

Я поднимаю взгляд на возвышающуюся перед столом темную фигуру. Татуировки, бегущие по рукам вплоть до шеи, алый галстук с ослабленным узлом… Рукава закатаны, гордо выставляя напоказ изображение черного черепа и сползающих по предплечьям змей. Разрисован каждый сустав, каждый палец.

Он сжимает кулаки, и я поднимаю глаза к его лицу. Знакомая физиономия!

Он даже в гневе божественно красив… Просто нечеловеческая красота! Если бы не татушки и убийственно мрачная аура, запросто можно принять этого парня за ангела.

Черные волосы спадают ему на лицо, и он, отбросив их назад небрежным движением руки, пялится на меня пронзительными синими глазами и снова роняет:

– Вали отсюда.

Я медленно откусываю от сэндвича, а парень лезет в карман – наверняка за своим ножичком – и продолжает свирепо таращиться.

– Мы ведь это уже проходили, – отвечаю я на его взгляд. – Ты, похоже, занял все места в академии? Или тебе нравятся только те, на которых сижу я?

Он моргает – ага, узнал – и медленно растягивает губы в улыбке.

– А, сумасшедшая цыпа с английского…

Я приподнимаю бровь. Какое он имеет право называть меня сумасшедшей? Не я ведь размахиваю ножом, отстаивая свой стол. К тому же встречались мы не на английском, а на истории мироздания.

Парень убирает ножик в задний карман. Хм, похоже, мы сегодня не так злы, как в прошлый раз? Устраиваясь напротив, он роняет:

– Тут все сложнее, Лисичка. Ты занимаешь мое личное пространство.

Лисичка? Какого черта он меня так окрестил? Закинув в рот остаток сэндвича, тщательно его пережевываю и лишь потом отвечаю:

– Не видела, чтобы здесь стояла табличка с твоим именем.

Его ухмылка превращается в жутковатую гримасу.

– Неужели? Что ж, придется поправить упущение.

Постукивая длинными пальцами по столешнице, этот тип внимательно меня изучает, словно находит во мне что-то интересное и даже забавное, а я невозмутимо беру ломтик жареного картофеля и продолжаю есть. Все лучше, чем общаться со всякими тупицами.

Закидываю в рот еще ломтик, и вдруг его ручища тянется к моей тарелке. Естественно, я машинально ее прикрываю от посягательства, и большая лапа с едва выглядывающей из кулака маленькой металлической вилочкой зависает в воздухе.

Я сердито прищуриваюсь.

– Иди и возьми себе порцию!

На миг поперхнувшись, парень неожиданно разражается глубоким хрипловатым смехом, от которого по коже бегут мурашки. Я замираю, и в обеденном зале повисает тишина.

Отсмеявшись, он придвигается ко мне, сверкая глазами. Улыбка у него такая, что аж пальцы сводит судорогой, а в животе вдруг становится тепло. Он уже сидит почти вплотную, и я втягиваю его отдающий дымком запах.