Сказки старых переулков - Алексей Котейко Страница 48

На чердаке пахло пылью, рассохшимся от старости деревом, кошками и тем неуловимым запахом вечной кухни, которым с годами обрастают небольшие дома, но который никогда не поселяется в многоэтажках. Снайпер с позывным «Кошава» за укрытием из поломанных стульев, комода и изъеденных молью ковров был практически неразличим, зато ему в оптический прицел был прекрасно виден противоположный берег реки. Обмотанный тряпьём ствол винтовки время от времени чуть смещался: рыночная площадь. Собор. Пустые провалы окон на единственной уцелевшей стене разрушенной четырёхэтажки.

Дольше всего прицел задерживался на здании городского совета, стоявшем у самой набережной, метрах в трёхстах от его позиции. Внутри этой высотки пожар уничтожил всё, что могло гореть, и теперь к небу поднималась исполинская обугленная головешка в двадцать этажей. Там, среди чёрных дыр, оставленных попаданиями тяжёлой артиллерии, скрывался и выжидал вражеский стрелок, «работавший» по линии окопов на гребне холма и записавший на свой счёт уже несколько десятков бойцов – в том числе трёх снайперов. Кошава и его напарник с позывным «Кава» были откомандированы на этот участок фронта неделю назад: последняя попытка командования избавиться от хитрого и вконец обнаглевшего стрелка. Теперь бойцы бригады, удерживавшей позиции возле старого еврейского кладбища, в напряжении ждали, чем закончится эта охота.

Налетевший ветер принялся яростно трепать и рвать облака, разгоняя их с небосклона. К первому солнечному лучу добавились ещё, и ещё, пока, наконец, измученный войной Город не залили золотистые потоки света. Солнце только-только поднялось над горами, и теперь оно оказалось почти за спиной у засевшего на чердаке снайпера – сделав полумрак его укрытия совершенно непроглядным для взгляда снаружи и одновременно высветлив каждую комнату и каждый оконный проём в высотке за рекой. В ту же минуту выше по улице раздался хлёсткий хлопок выстрела: это напарник, как и было условлено, отвлекал внимание противника. Кошава приготовился – он знал, что сейчас Кава, оставив вместо себя «куклу», уже ушёл с позиции. Вопрос был лишь в том, насколько быстро на другой стороне сумеют вычислить место выстрела, и клюнет ли на приманку вражеский снайпер.

В глубине одного из помещений сгоревшего городского совета блеснуло, и одновременно с противником выстрелил выжидавший Кошава. От стены будто отделился кусок штукатурки: бесформенное чёрно-серое пятно рухнуло на пол. Снайпер ещё секунду всматривался в прицел, потом подхватил горячую гильзу, выбрался на ржавую пожарную лестницу с противоположной от реки стороны дома, и дворами ушёл к своим.

* * *

В подвале, превращённом в казарму, собрались почти все бойцы их взвода. В тёплом полумраке плыли облачка табачного дыма и гомон голосов. Кошаву, вошедшего первым, встретили возгласы приветствий:

— Добро!

— Хвала!

Не отвечая на посыпавшиеся со всех сторон вопросы, снайпер прошёл к своей койке, закурил и, замурлыкав под нос какую-то бессвязную мелодию, принялся разбирать винтовку. Обступившие его бойцы тревожно переглядывались: они уже знали, что обманчивое это мурлыканье означает у Кошавы едва сдерживаемую ярость. Заскрипела дверь и, пригнувшись, в подвал вошёл худощавый Кава. Внимательно оглядев собравшихся своими вечно печальными глазами, он подошёл к бочке с водой, зачерпнул из неё мятой алюминиевой кружкой и долго пил. Потом ещё раз окинул взглядом молча смотревших на него со всех сторон бойцов.