Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён Страница 48

«Итак, Казуо ощущается как ёкай. А все остальные „мутировавшие“ – нет. Вот почему я решила, что он должен быть особенным».

Что же до благосостояния… Каноко вспомнила рыжую девушку у входа. Она ничего не знала про семью Казуо, вполне могло случиться так, что…

«Не могло. Богатенькие мальчики не добывают деньги в грязных забегаловках с аканамэ, а Казуо, Харухи говорил, уже давно там подрабатывал».

— Ты меня слушаешь? – Хината, в отличие от большинства знакомых Каноко, произнес эту фразу без вызова и надрыва. Не упрекал ее в растерянности, а просто интересовался, дошел ли смысл разговора или надо повторить еще раз.

Каноко огляделась: они стояли около огромного окна, рядом с парочкой длинных белых столов для чтения. За стеклом зеленели кроны деревьев, и солнце, без боя преодолев все препятствия, заливало комнату радостным, теплым светом. Оставалось выбрать книги.

— Отдел изучения ёкаев, – повторил Хината. – Пойдем искать, что читать будем.

Он оставил сумки на ближайших к окну стульях и поспешил вслед за Каноко, уже увлеченно рассматривавшей плакат с карасу-тэнгу[29] – огромным, вдвое больше обычного, вороном. Тот величественно восседал на ветке вишни и завораживал одним своим видом. На Окинаве Каноко видела их очень редко, зато Токио они, похоже, обожали. Видимо, город, сам буквально дышащий ядовито-яркими красками неона, поддерживал их способность создавать иллюзии и мороки.

— Вот то, что ты искала.

Каноко осмотрела парочку потрепанных книжечек и две яркие ротапринтные брошюры – почти как рекламные буклеты. «Университет Киото» – значилось на обеих обложках.

— И это все?

— Есть еще теория, которую развивали до 45-го, но там, на мой взгляд, сильный перебор со сказочностью и выдумками авторов.

— А ее…

— Смотри полку с «Историей», там как раз и про доклад 45-го должно быть, но очень коротко.

Каноко кивнула и пошла вдоль стеллажей по книжным лабиринтам, чтобы найти нужный раздел. Кинула взгляд на стол у окна – за ним уже сидели. Удивленно присмотрелась и увидела рыжеволосую, демонстративно занявшую их место. Сумка Хинаты валялась на диванчике рядом.

Волна гнева поднялась откуда-то из кончиков пальцев, мгновенно возвращая Каноко во вчерашний вечер. Как тогда она неслась, не замечая препятствий, так сейчас готова была устроить разборки с девицей, нагло побросавшей чужие вещи.

— Тихо, – Хината подошел сзади и встал как привидение.

— Чего «тихо», ты видел?

Не говори он шепотом, она бы уже орала.

— Это того не стоит.

— Если ты боишься ее из-за того, что она такая фифа…

— Встревать сейчас в спор непродуктивно: ты же пришла сюда книги почитать. Если сейчас будем с ней ругаться, не успеем до закрытия библиотеки. А в других токийских нет даже четырех книг. – Хината улыбался тепло и грустно, и лишь поэтому Каноко отступила.

Такая логика была ей чуждой, но через мгновение показался странным и собственный напор. Она что, правда была готова ругаться с неизвестной девушкой из-за места за столом в библиотеке? За внезапную несдержанность стало стыдно. Настолько, что Каноко с трудом подавила желание залезть под одеяло. Нестерпимо заболела нога, и Каноко тут же свалилась на диван – тот самый, где теперь лежали сумки.

Кто-то рядом зло перелистнул страницу. Каноко сама не знала, откуда она поняла, что это было именно «зло». Просто – как с дверью. Никому же не нужно пояснение: это человек хлопнул дверью «Я в магазин, не уберешь до моего возвращения – буду сердиться еще больше!», «Я ухожу от тебя навсегда, жди завтра извещения о разводе» или «На улице такой дождь и ветер, не забудь зонтик, как пойдешь!». Все и так знают, что имелось в виду.