Темные тропы - Джули Шэн Страница 48

«Только не подведи…» – мысленно произнесла она, пытаясь сосредоточиться.

Пучок полыни догорал, источая горьковатый аромат. Дым рваными клочьями обволакивал Дохёна и художницу. Хара вздохнула глубоко, ощущая, как сердцебиение успокаивается, несмотря на волнение.

— Дохён, держи её ближе к центру круга! – выкрикнула она, чувствуя, что время не терпит.

Дохён перетащил девушку в середину ткани, удерживая, когда она снова попыталась вырваться и размахивать руками. Её лицо было искажено ужасом и болью.

— Иди прочь… уходи! – выкрикнула Хара.

Вдохнув резкий запах полынного дыма, она подняла кинжал над телом одержимой. Не касаясь кожи, провела лезвием на расстоянии надо лбом, вдоль груди, затем в районе живота: здесь находились основные точки, где обычно концентрировалась сила духа. В голове всплыли слова, будто заученные наизусть, но Хара никогда не учила их специально.

— И кальро ноиэ сасырыль ккыннора… – начала она, старательно произнося каждый слог. И казалось, что ветер крепчает с каждым словом. – И пхиро нораль тведоллинора… И ттыссуро нораль чончонора![45]

Воздух вокруг затрещал, точно наэлектризованный. Девушка на полотне выгнулась дугой, из её горла вырвался жуткий протяжный стон, переходящий в вой. Дохён, было видно, сдерживал её руки, стараясь не навредить.

Остриё клинка вдруг окрасилось алым. Хара вздрогнула и поняла: дух пытается вырваться наружу, сопротивляясь изгнанию. В ту же секунду в горле у неё запершило, на глаза навернулись слёзы. Хара чувствовала себя оглушённой, но и опьянённой от этой силы, что пульсировала внутри неё. Иногда при обрядах требовался «кровавый якорь», возвращающий дух в потусторонний мир. Хара, недолго думая, провела лезвием по ладони, и тонкая струйка крови окропила соляной круг.

В тот же миг поднялся сильный ветер. Он кружил дым от пучка полыни, бросал в лицо мелкую пыль, заставляя щуриться, но Хара уверенно шагала вокруг брата, оставляя капельки крови на соли.

Девушка на полотне выгнулась ещё сильнее. Хара почувствовала, как где-то в груди сворачивается тугой узел. Она продолжала повторять заклинание:

— И кальро ноиэ сасырыль ккыннора. И пхиро нораль тведоллинора. И ттыссуро нораль чончонора!

Внезапно раздался звук, похожий на лопнувшую ткань. Из горла девушки вырвался жуткий вопль, и спустя пару секунд её тело обмякло. Кинжал поблёк, перестав алеть. Ветер ударил ещё несколько раз порывами в лицо, и дым рассеялся.

Хара покачнулась, чувствуя головокружение. Её дыхание сбилось, а руки дрожали, но при этом внутри оставалось странное эйфорическое ощущение: будто ей удалось заглянуть за завесу этого мира. Кинжал в руке ещё пульсировал, и Хара понимала, что впервые в жизни провела обряд изгнания самостоятельно.

— Получилось? – выдавил Дохён, придерживая девушку, но уже не так сильно.

— Думаю… да, – хрипло ответила Хара.

— Ты в порядке? – спросил он чуть севшим голосом.

Хара по-прежнему держала кинжал и медлила, не зная, что делать дальше.

— Да… – прошептала она, стараясь восстановить дыхание, и присела, чтобы вытереть лезвие кинжала о ткань.

Ветер стих окончательно, и Хара внезапно поймала взгляд Дохёна. Он смотрел на неё внимательно, с какой-то напряжённой тревогой. И не было в его взгляде привычной надменности. Он смотрел, как на равную…