Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 54

Времени сокрушаться из-за несправедливости жизни не остается. Где-то неподалеку мелькает черная кошачья шерсть. Над головой раздается оглушающий звон – чаша в фонтане разбивается, щедро поливая меня пенящимся шампанским.

Они меня найдут и догонят. Они меня прикончат. Нужно бежать.

Мне едва удается заставить себя сдвинуться – ноги словно врастают в пол. Понятия не имею, куда я бегу, но оставаться на месте – самый быстрый путь к смерти. Каблуки мешают ускориться, туфли скользят по начищенному блестящему полу. Перо вываливается из волос, а в груди разливается тяжесть. В легкие будто песка насыпали. Перед глазами вспыхивают пятна, но я все равно вижу позади несущегося за мной кота. Свернуть в следующий зал не удается – оттуда на меня бежит двухметровый мужчина.

Мозг отказывается давать подсказки, смирившись с неизбежной смертью. Мне больше ничего не остается.

Метнувшись к лестнице, я жадно глотаю воздух, пытаясь совладать со сбившимся дыханием. Я уже вижу широкие ступени, и чувствую прилив надежды, которая тут же исчезает. Рыжий мужчина стоит посреди лестницы, вытянув руку с пистолетом. Он спускает курок, а я резко разворачиваюсь, чуть не улетев вниз по лестнице.

Если я сейчас умру, то прокляну Марка с того света.

Острая вспышка боли косой линией перечеркивает щеку под глазом, но я уже вцепляюсь в гладкие каменные перила, перепрыгиваю через них и зажмуриваюсь, отправляясь в бесконтрольный полет. Вопль застревает в глотке.

Освободить сознание. Избавиться от посторонних звуков. Ничего этого нет. Представить крошечную комнатку с диваном и журнальным столиком как можно детальнее.

Бесконтрольное падение продолжается. Воздух бьет по лицу и треплет выбившиеся из прически волосы. Я уже готова смириться с тем, что разобьюсь, когда вдруг полет обрывается.

Сердце все еще бешено колотится. Я обрушиваюсь на твердый каркас дивана, а потом женский голос радостно вскрикивает:

— Тея! Слава музам! Мы так испугались!

Я не спешу открывать глаза. Чувствую прохладное дуновение ветерка открытыми руками. Музыка и шум погони растворяются, заменяясь недовольным ворчанием, но я не разбираю слова.

Все обошлось. Все действительно в порядке. Я вернулась.

— Ты цела? – Встревоженный мужской голос раздается со стороны, а потом чьи-то тонкие ручки сжимают меня в поразительно крепких объятиях.

В нос проникает шлейф яблочных духов. Лора. Она стискивает меня так сильно, что легкие сжимаются, и облегченно выдыхает, а я все-таки размыкаю веки, с трудом различая окружающую обстановку за белыми локонами Лоры, выбившимися из ее плотной косы.

Лора умещается на самом краю дивана, вцепившись в меня, и покачивает головой. Ее добрый серый взгляд внимательно скользит по мне. Эрик стоит возле стены, скрестив руки на груди. Он не напряжен, как остальные, но и без того неприятные иголки его взгляда становятся острее, когда он поджимает узкие губы. Он строго смотрит в одну точку, сощурившись, и я замечаю Берта, который гневно размахивает руками, яростно выплевывая:

— Ты хотя бы понимаешь, чем это чревато? Тебе несказанно повезло, что все обошлось. А что, если бы вы наткнулись на кого-то из Организации? Что, если бы она пострадала? Ты представляешь, какой опасности подверг Тею? Она же новичок…

Поток негодований все никак не заканчивается, но я перестаю воспринимать слова, скосив взгляд в сторону.