С Новым годом! - Юлия Зубарева,Ирина Валерина Страница 55

Взгрустнулось внезапно. Маруська деликатно шмыгнула сучковатым острым носиком и прищурилась. Глаза чего-то заслезились, с устатку, видать.

Бабунька, даром что подслеповатая, мигом просекла и одну ниточку с другой связала.

— Клопату, мае дзіцятка... Не турбуйся, нікуды ён не дзенецца! Калі яшчэ не прапанаваў, то як дадому вернешся — мітулем прыдрымціць з абручыкам! А калi й не, то не твой и нiколi тваiм не быў. То i няма ад чым слёзы лiць. Расстанне, яно лепш за што адносіны паказвае.

И тут Маруська поняла, что за все эти дни пути она думала не о высохших протоках, не о сестриной зависти, а о тёплой баньке, о запахе дубового веника и о бородатом лице, которое смотрело на неё с тихой надеждой. Очень она по нём соскучилась, по дружочка свому...

Бабунька, словно угадав её мысли, улыбнулась беззубым ртом.

— Добра, дзіцятка, што пабачыліся, сэрца маё зараз радуецца, — прошептала она. — Але вяртайся туды, дзе чакаюць, бо дом заўсёды там, дзе тваё сэрца.

Она дотронулась ледяными пальцами до Маруськиного лба:

— На, унучка, маё багацце апошняе. Наш родны знак.

И вдруг мир перевернулся, зазвенел, стал лёгким и бесконечно просторным. Маруська взмыла в воздух, и вместо сучковатых сухих ног у неё оказались цепкие лапки, а вместо рук — чёрно-белые крылья. Она обернулась сорокой!

От восторга она закричала на весь лес — громко, ликующе, отродясь такой воли не знала! Сделала вираж над поляной и увидела внизу трёх сестёр, которые, раскрыв рты, смотрели на неё с откровенной зелёной завистью. Не удержалась Маруська — спикировала, сорвала с сосны шишку и метко швырнула ею в самую ехидную морду. Попала!

Затем, насмешливо треща, взмыла в небо ещё выше, к самым облакам. Домой! Туда, где ждут! К своему баннику!

Бабка долго смотрела вслед, приложив ко лбу узловатую ладошку. Хорошо летит, сильная! Как раз к Новому году успеет. А с кем Новый год встретишь, с тем его и проведёшь.

Вырастить ёлочку к Новому году

В одной, в общем-то, благополучной семье совсем перестал чувствоваться дух праздника. Что только ни делали — мандарины покупали килограммами, ели их пока десны не начинало сводить; ёлку каждый год приобретали новую — то пушистую норвежскую, то стильную серебристую «под хром». Наряжали строго в соответствии с рекомендациями из глянцевых журналов: один год — в стильные бархатные бантики, другой — в экологичные деревянные игрушки ручной работы. Один раз, отчаявшись, даже на Бали слетали — думали, от экзотики радости побольше будет. Ан нет — и под пальмой, потягивая мохито, чувствовали ту же пустоту, что и в городской квартире. Всё было не то, не так и не там.

Ни подарки не радовали (даже тот умный робот-пылесос, который сам включался и засасывал оливье с ковра), ни шестиярусный заказной торт от лучшего кондитера города. Сидели за столом с каменными лицами: салатик поедят, президента послушают, шампанским чокнутся с таким звоном, будто погремушки звякнули — а радости ноль. Салют самый дорогущий, с огромными разноцветными шарами, похожими на фантазии сумасшедшего алхимика, запускали — ну покричат «ура», пока в небе висит это рукотворное сияние. Но едва последние искры гаснут, а пепел осыпается на заснеженные крыши, наступает такая тоска, что хоть спать иди, хоть на край света беги.