Ведьма сладкой деревни - Марин Сэнгель Страница 55

Я вздергиваю одну бровь.

— Мне тоже, – неожиданно произносит Грог прямо у меня над ухом.

Его внезапное появление заставляет меня вздрогнуть. Парень довольно хихикает. Бэйби улыбается.

— Но я правда была такой, – уверяет она. – Грога тогда ещё не было, поэтому он не сможет подтвердить, но мне действительно было тяжело привыкнуть к этому всему…

— Не понимаю тебя. Здесь же чертовски здорово! – иронично заявляет парень. – Есть, работать, есть, работать, есть, спать – и так по кругу. Прямо пятизвёздочный отель.

В этот момент мимо нас проходит ребёнок с синеватой кожей. Он кривится, услышав эти слова. Я пытаюсь улыбнуться ему в знак извинения, но он демонстративно меня игнорирует. Кроме Бэйби и Грога, мне пока не удалось нормально пообщаться с другими детьми. Пока мы спускаемся на первый этаж, я делюсь с друзьями этим наблюдением.

— Большинство предпочитает не сближаться, – поясняет Грог. – Зачем привязываться к кому-то, если он может исчезнуть в любой момент? Это больно.

— Но быть каждому самому по себе – тоже не выход, – возражаю я. В голове уже созревает план.

Если бы дети начали доверять друг другу, мы могли бы вместе найти способ сбежать и, возможно, даже одолеть ведьму.

— Бланш, я от тебя устаю, – вздыхает Грог.

— От тебя это звучит как комплимент, – впервые за всё время здесь я позволяю себе отпустить шутку.

Мой сосед ухмыляется:

— Так и есть.

Мы приходим в Кормушку последними. На месте я пытаюсь заговорить с другими детьми или хотя бы поймать чей-то взгляд, но большинство молчат. Они слишком напуганы, чтобы ответить на мои робкие жесты. Все сосредотачиваются на еде. Разочарованная, я в конце концов поступаю так же.

Когда приходит время возвращаться в Печь, я пытаюсь осмотреть зал целиком. Поскольку сегодня моя очередь подбрасывать дрова, мне приходится пересечь всё помещение, чтобы подойти к гигантскому огню, поэтому по пути я стараюсь незаметно изучить окружающее пространство. Я уже привыкла к присутствию Теней. Пока я веду себя тихо и выполняю работу, они меня не трогают. И это к лучшему.

Однако, осматриваясь, я не замечаю ничего подозрительного – ни щелей, ни чего-либо другого, что выделялось бы на фоне каменных стен.

Недовольная, я возвращаюсь в Кормушку вместе с друзьями. На этот раз без происшествий. Правда, я замечаю, что у некоторых детей блестят глаза, но они всё равно усердно продолжают есть.

Во второй половине я возвращаюсь в Печь, где занимаю место за конвейером. На этот раз мы сортируем детали настольных игр. Вокруг меня около двух десятков пар ушей, которые могут меня услышать. Возможно чуть больше, если я буду говорить громче. Не знаю, разрешено ли это, но я долго обдумывала эту идею. Это единственный способ наладить отношения с другими детьми. Я решаю рассказать им одну из историй, которые так нравились моим воспитанникам.

— Жило-было двадцать пять оловянных солдатиков… – внезапно начинаю я, не прерывая работу. – Все братья, рожденные из старой оловянной ложки. С ружьями у плеча, с гордо поднятыми головами, они с гордостью носили свои красные и синие мундиры.

Краем глаза я наблюдаю за реакцией заключенных. У большинства на лицах отражается удивление, но всё же они меня слушают.

Что ж, продолжаем.

— Когда открыли коробку, они услышали свои первые слова в этой жизни: «Оловянные солдатики!» Их прокричал мальчик, хлопая в ладоши от восторга. Ребенок получил их в подарок на день рождения и тут же выстроил в ряд на столе.