Генеральша капустных полей - Дия Семина Страница 56

Что-то я заволновалась…

— А ты? В столицу? За границу снова? — от последнего предположения аж сердечко зашлось…

— Да я тут рядом, но всё же долг службы исполнять нужно, мне придётся научную работу вести, полностью от неё отказаться невозможно. Я же по естественным наукам, таких специалистов переводчиков всего трое, увы, меня не отпустят. Сюда отпустили с боем. Но теперь уж с другими сроками буду не по двенадцать часов в сутки, а по-человечески. Чтобы не свихнуться от работы.

Теперь я многое про него поняла, улыбаюсь, никакой он не мизантроп, просто работяга, только труд у него интеллектуальный, изматывающий, и на меня он так странно смотрел всегда, потому что в голове каша из языков и формул. Ему и правда, нужна природа, покой, и научиться расслабляться, а не только в книгах сидеть с утра до вечера.

— Пошли в баню, милый мой муж, не только для меня и единственный, но и для всей науки. Надо же, какого уникального мужчину я урвала, а так бы клювом прощёлкала, и Наташка бы увела тебя из-под моего курносого носа.

— Не увела бы…

— Много ты знаешь о женщинах. Наташа очень красивая и из тех, кто не отступает, она бы тебя также, как меня Боря, связала бы и на венчание привезла. С кляпом во рту стоял бы и головой кивал.

— Женщины вообще коварные существа.

— Да мы такие, и я хочу коварно соблазнить тебя в бане, чтобы ты намылил меня, нагладил руками жаркими по телу, веничком по попе пошлёпал…

Надо было видеть, с какой скоростью мой молодой и горячий муж собрался в баню. Быстрее той пули, что пробила картуз Борьки.

Вечерний полумрак в бане не позволил Фёдору «насладиться» видом моего похудевшего, но всё ещё по-женски мягкого, притягательного тела. Не взором единым, но и мягкими, нежными поглаживаниями, объятиями и поцелуями наслаждаемся друг другом.

— Ох, какой ты красивый, причём весь, и сынок у нас будет красавец, — шепчу о своём видении накануне, прижимаюсь к возбуждённому, сильному мужу, и наши губы встретились в поцелуе, сначала — лёгкое касание, трепетное, как крылья бабочки. Потом — более уверенное, проникающее движение, от которого по коже побежали мурашки. Я почувствовала, как дрожат мои ресницы, как учащается дыхание. Он слегка провёл рукой вдоль моей спины, и от этого внутри вспыхнул огонь — страстный, но удивительно нежный, словно шёлк, скользящий по коже. В тот момент я забыла обо всём, кроме вкуса его губ.

Каждая клеточка моего тела откликается на его близость — не просто физически, а глубоко, до самого женского начала во мне, и жаркий воздух бани вдруг остыл, внутри нас теперь настолько жарко, что и холодная вода зашипела бы как на раскалённых камнях. Его прикосновения осторожные, почти трепетные — будто он боится обжечься или спугнуть что‑то хрупкое и драгоценное. И от этой осторожности внутри всколыхнулась волна невероятной нежности: хотелось провести пальцами по его щеке, прошептать что‑то совсем тихое, только для него. В груди защемило от того, насколько он сейчас весь мой.

— Люблю тебя, — прошептала и этим позволила мужу то, что нам так хочется…

Нежность перетекла в страсть — горячую, живую, неудержимую. Она вспыхнула внезапно, как искра: дыхание участилось, кровь застучала в висках, и всё потеряло значение. Остались только он, его губы, его руки, — и это ощущение абсолютной, головокружительной близости. Весеннее сумасшествие накрыло, я впустила мужа в себя, только в нём есть то самое семя, какое ни на каком рынке не купить, и о котором давно мечтает моё новое тело. Нас захватил вихрь, и в едином порыве накрыло экстазом.