Стражи восемнадцати районов - Антонина Крейн Страница 56

Я бросил подозрительный взгляд на ворота Михайловского замка. За все то время, что я стоял здесь, в них никто не заходил. Тем более – никто, одетый столь же причудливо.

Феликс же не мог перепутать время и место, да?..

С визгом неподалеку от меня затормозило такси. Еще не успело оно полностью остановиться, как из салона выпрыгнул Рыбкин.

— Бежим скорее! – воскликнул он, хватая меня за локоть и таща за собой.

— Разве мы опаздываем? – изумился я. – Ведь сейчас как раз время сбора гостей…

— Сейчас семь. А время сбора – с семи до восьми по Гринвичскому времени. Так что мы еще как задержались.

— Ты что, не знал этого раньше? – застонал я.

— Знал.

— Но?..

— Проигнорировал.

Феликс ускорился. Я еле поспевал за ним. Его наряд подходил к моему, но в целом казался более расслабленным и современным. Я думал, что госпожа Вилерена оденет Рыбкина в его любимые светлые тона, но она выбрала глубокие винные и смородиновые оттенки. Блуза с высоким горлом прикрывала ошейник, с плеч свисала длинная, до середины бедра, накидка с лацканами и широкими рукавами, выглядевшая как внебрачная дочь пиджака и кимоно. На узких брюках до щиколоток – завязки-банты, напоминающие о легконогом Гермесе. На груди – тоже медальон.

Я бы не обращал столько внимания на одежду, если бы госпожа Вилерена и ее вилы не оказалиськрайне требовательны к похвале.

Утром нам, без преувеличения, пришлось сказать по нескольку добрых слов каждому элементу нарядов. Каждому. Эта плата, как объяснил Феликс, была для волшебных швей куда более ценной, нежели скучные человеческие деньги.

— Творческие личности, что поделаешь!

Так что я вынужденно выучил прелести всех завязочек и аксельбантов на наших костюмах, хотя названия этих роскошных деталей вылетели у меня из головы в тот же момент, как я вышел из универмага.

Мы вбежали под замковые ворота.

Я только и успел, что в очередной раз – прощальный на сегодня – скользнуть взглядом по жутковатой надписи, венчающей портик:

«ДОМУ ТВОЕМУ ПОДОБАЕТЪ СВЯТЫНЯ ГОСПОДНЯ ВЪ ДОЛГОТУ ДНЕЙ».

Да и весь замок был пугающим, несмотря на, казалось бы, апельсиново-меренговый цвет стен. Император Павел I построил его, надеясь жить тут долго и счастливо, но был убит уже через 40 дней после переезда.

Говорят, его призрак до сих пор ночами бродит по коридорам. Останавливается у какого-нибудь окна, выходящего на улицу, и считает прохожих. Один… два… три… сорок седьмого по счету Павел лишает жизни. Конечно же, сверхъестественным образом: под беднягой на мгновение распахивается дыра во тьму, он падает туда и вскоре растворяется, а энергию его души и тела, как по трубочке, высасывает призрак императора.

В общем, не ходите возле Михайловского замка по ночам.

Когда я спросил у Феликса, почему Летний бал проводят в таком одиозном месте, он сказал, что тому есть две причины. Первая: здание, как ни крути, возведено в честь архангела Михаила, и поэтому у главы Ордена тут чуточку больше магических сил, что не лишнее, когда надо роскошно задекорировать для гостей целый чертов замок.

Во-вторых, здесь тоже было дополнительное измерение.

— Бал проходит не в этом унылом персиковом безобразии, – Феликс был критично настроен в отношении императорского дома, – а на его Изнанке, в так называемом Полуночном замке.Вот он очень красив.