Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 56

— Конечно, раз мне это поручили! – ощетинился Алексей. – Я все поручения стараюсь выполнять как можно быстрее и лучше.

Но кривая стариковская усмешка оказалась неожиданно теплой.

— Служака. Фридриху Великому ты бы понравился.

Алексей снова начал жечь тьму – без этого было не обойтись. Гора обязанностей с каждым днем только росла: помимо подотчетной ему артиллерии, он отвечал за организацию учебных классов для офицеров и следил, кого отбирают к ним в Гатчину в нижние чины. Еще приглядывал за порядком, где требовалось. Ходил в ночные патрули. А теперь к этому прибавилось все, чем они занимались с Германом.

Каждую третью ночь они брали карету и отъезжали в Петербург. Поначалу Алексей только поглощал бесов под бдительным надзором Германа – будто дно незнакомой реки прощупывал. Потом Герман начал учить его вещам посложнее, вроде того, с какой силой жечь тьму внутри себя.

— Это как с лошадью, – объяснял старик, – можно пустить ее галопом и загнать в несколько часов. А можно ехать трусцой, медленнее, но лошадь останется жива.

У него на все находились сравнения, удивительно точно передающие суть, и откуда только он их берет? В книгах, которые они изучали в свободное время, не было почти ничего ценного. Легенды, теории, слухи – да, но чтобы что-то определенное…

Алексей тщательно конспектировал любую информацию, которая могла пригодиться цесаревичу, но все больше соглашался с Германом – небылицы да деревенские суеверия.

И все равно, работа ему нравилась. В маленьком Башенном кабинете все настраивало на деловой лад: и суровая лаконичность отделки, смягченная живописными картинами на стенах, и заваленные картами, планами и рапортами полушкафы, и, конечно, книги – труды по истории и военному искусству, философские и религиозные трактаты, мемуары великих идеологов, прусские уставы… Уступив эту комнатку под их изыскания, сам цесаревич работал в большом Овальном кабинете, и Алексей часто слышал, как надсадно скрипит его перо, высекая на бумаге слова, архитектурные планы, проекты будущих указов и – письма, письма, письма… Большая часть этих писем заканчивала свой путь в камине, но некоторые отправлялись к своим адресатам: к уехавшей в Смольный Нелидовой, к сосланному в родовое имение Ростопчину, к друзьям детства, запертым по своим владениям, и – реже всего – к сыновьям.

Одним холодным вечером, когда только полыхающие в камине дрова отгоняли сочащуюся в щели стужу, Алексей, не удержавшись, спросил Германа:

— Откуда вы все это знаете, про Темных? Про Светлых и про бесов в книгах пишут, но о таких, как я, почти ничего нет.

На коленях у Алексея лежала та единственная книга, где нашелся целый раздел, о том, как черный огонь может сжечь гершварца изнутри. Нашелся между главами о ритуалах экзорцизма и о ворожбе лесных ведьм, так что надежность сведений вызывала большие сомнения.

— Поживи и попутешествуй с мое – и не такое узнаешь.

Это был обычный ответ Германа. Старик редко говорил о своем прошлом. Может, не считал правильным болтать об обучении королевских отпрысков других держав, а может, ему было что скрывать. Но любопытство сжигало чувство такта.

— Вы говорили, что близко знали одного Темного. Кто он был?

— Его имя тебе ни о чем не скажет. Он умер молодым и славы не сыскал, даже у себя на родине.