Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 56

— Проходите, Антон, – сказала женщина. – Садитесь.

Стол ее был усеян бумагами. Глянув внимательнее, я понял, что они разложены по маленьким аккуратным стопкам. В длинных узловатых пальцах женщина держала ручку, но не крутила ее, а молча меня разглядывала.

Я сел напротив.

— Меня зовут Мальвина.

Имя принесло воспоминания о большеглазой девочке с синими волосами, и я невольно усмехнулся.

— Простите.

В кабинете была всего одна рамка. «Хорошева Мальвина Никитична, врач психиатр-психотерапевт». Позади меня стояло два таких же крошечных кресла, как в коридоре, напротив во всю стену разместилось окно во внутренний двор. Цветов на подоконнике не было.

— Все в порядке, – невозмутимо сказала Мальвина, и я почему-то подумал: она всегда говорит то, что думает. – Вы раньше обращались к психотерапевту?

— Нет.

— А к психиатру?

— Нет.

Мальвина сделала пометку в тетради.

— Вы хотели бы рассказать, что вас привело сюда?

Я вздохнул.

— Видимо, придется?

— Если хотите. Но можем начать издалека. Как вы себя сейчас ощущаете?

Я потер ладонями щеки. Надо было побриться с утра.

— Как человек на допросе.

Она подняла на меня внимательные глаза.

— Давайте обозначим: то, что вы говорите в этом кабинете, останется здесь. Я тут для того, чтобы помочь вам. Если, конечно, вы сами считаете, что вам нужна помощь.

Голос ее звучал ровно. Она не то что сочувствовала – просто говорила как есть.

Я сцепил руки на животе. Что там обычно говорят в таких случаях? «Дайте мне таблетки»? А какие – успокоительное, снотворное? Я перепробовал все, что было в свободном доступе.

— Вас что-то беспокоит? – спросила Мальвина.

Я откинулся на спинку стула. Беспокоит… Вера наверняка кроет меня последними словами. Утром пробежался по новостным заголовкам – ее чихвостили на все лады. То изменщица, то подстилка. А как было иначе? Она приехала с Мириным, была с ним, когда он умер. Кровища еще… Я сам толком не понял, как это вышло и кто нанес раны – ножа-то не было. Зато быстро смекнул, что подумает опер, когда приедет на место происшествия.

— Кто посоветовал вам ко мне обратиться? – Мальвина, видимо, решила зайти с другой стороны.

— Знакомая. – Я помолчал. – Подруга.

Небо за окном было такое же, как в морозные дни, когда у Веры не ладилось с настроением – хмурое и холодное.

Лицо Мальвины по-прежнему ничего не выражало. Зачем Вера вообще все это затеяла? Она правда верит, что через полгода что-то изменится? А я?

Хоть себе-то не ври, Тоха.

— Короче, у этой подруги умер парень, – заговорил я. – Она думает, что я могу тоже, если не займусь своим ментальным здоровьем.

— Она думает, что вы умрете? – уточнила Мальвина.

— Типа того.

— Почему вы умрете?

Я вздохнул.

Потому что мне до сих пор снится, как взлетает на воздух батальон. Потому что я потерял Катю и нашего ребенка. Потому что повел себя как тварь и просрал женщину, которую любил. А теперь она отказывается замораживать мне сердце.

Потому что я больше не могу.

— Давайте уже к делу, а? Я плохо сплю, и иногда мне трудно встать с кровати. Это депрессия? Или что, тревога? Авитаминоз?

Мальвина задумчиво постучала ручкой по столу и достала из ящика кипу листов.

— Предлагаю начать со стандартного опросника.

* * *

Вера

Уже в машине скорой мне пришло в голову, что можно было бы позвонить Петровичу, а не ехать в больницу. Врач в приемном покое осмотрел меня, понажимал на живот в разных местах, убедился, что болит не везде, и направил на УЗИ. Из его отрывочных комментариев я поняла, что он сомневался между двумя диагнозами, названий которых я не запомнила. Никто не давал мне обезболивающее, хотя внутренности резало так, будто над ними орудовал мясник.