Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2 - Жоубао Бучи Жоу Страница 57

Голоса злых духов за его спиной звучали все громче, раз за разом повторяя:

— Да сгинут мирские страсти, да исчезнет чистота сознания…

— Муж мой! – Госпожа Чу в крайнем ужасе барабанила одной рукой по завесе, другой прижимая к себе ребенка. – Муж мой, прошу, уберите завесу! Уберите ее, впустите Лань-эра внутрь! Защитите его, защитите… Я… я вот-вот…

— Да сгинут мирские страсти, да исчезнут доброта и милосердие…

— Муж мой!!!

Госпожа Чу рухнула на колени. Ее била дрожь, глаза вылезли из орбит, по щекам расползались багряные отметины заклятия.

— Сынок… Лань-эр… Ты обещал мне, что будешь заботиться о нем… Убери… Молю тебя… Убери… Муж!!!

Душа Чу Сюня рвалась на части. Несколько раз он поднимал руку, собираясь убрать завесу, но затем безвольно опускал ее.

За завесой в голос рыдал Чу Лань. Запрокинув кверху заплаканное личико, он тянул к отцу маленькие ручки и кричал:

— Папа, ты больше не любишь… не любишь Лань-эра?.. Папа, обними меня… Забери…

Госпожа Чу обхватила сына руками, осыпая поцелуями его мокрые щеки. Они вдвоем продолжали умолять Чу Сюня убрать завесу и впустить ребенка внутрь: мать – на коленях, а сын – громко плача.

Кто-то из горожан вдруг громко крикнул в толпе:

— Молодой господин, не делайте этого! Нельзя убирать завесу, иначе погибнут несколько сотен уцелевших жителей Линьаня!.. Это все вероломный замысел Демонического Владыки! Молодой господин! Не надо, не убирайте ее!

— Верно, нельзя ее убирать!

Обуреваемые жаждой выжить, люди один за другим опускались на колени и низко кланялись Чу Сюню, горестно выкрикивая сбивчивые мольбы.

— Просим вас, молодой господин, не убирайте завесу! Уберете – и мы все умрем!

Некоторые начали кланяться и госпоже Чу.

— Госпожа, умоляем вас… Госпожа, мы знаем, вы милосердны, у вас душа бодхисаттвы… До конца жизни не забудем вашей доброты… Только, пожалуйста, не просите молодого господина убрать завесу… Будьте снисходительны к нашим страданиям, помогите, умоляем…

За исключением нескольких человек, а также стражников поместья, все жители города в едином порыве, плача, опустились на колени и принялись хором просить, чтобы Чу Сюнь не убирал завесу. Их громкие мольбы в один миг заглушили крики госпожи Чу и ее сына.

Чу Сюню казалось, будто он стоит на острие клинка, пока десятки тысяч кинжалов пронзают его нутро и раздирают внутренности изнутри.

Перед ним – его жена и ребенок, позади – жизни сотен людей.

Его страдания были столь невыносимы, что он чувствовал себя мертвецом, чье тело пожрал бушующий огонь, а кости рассыпались пеплом.

Голоса демонов в храме не умолкали ни на миг, звуча все пронзительнее:

— Да сгинут мирские страсти, да исчезнут все чувства…

— Да сгинут мирские страсти, да исчезнут все желания…

Жутких отметин на лице госпожи Чу становилось все больше. Поднявшись по ее белоснежной шее, они покрыли почти все ее лицо и просочились даже в глаза.

Судя по всему, ей уже было трудно говорить, она с отчаянием смотрела на мужа, отрывисто бормоча:

— Если ты не… Я… Тебя… Возненавижу… Ты… Лань-эра… Я ненавижу… Я…

Печать заклятия целиком заполнила зрачки госпожи Чу. Ее хрупкое тело резко содрогнулось, словно пронзенное острой болью. Затем она плотно смежила веки.

— Я… Ненавижу!!!

Из ее горла вырвался долгий пронзительный крик, который вскоре стал похож на звериный вой!