Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев Страница 58

Рывком развернувшись, хозяйка бросилась домой. Распахнув дверь, она закричала надорванным голосом:

— Ядвига! Ядвига!

— Да, мамочка! – отозвалась девочка из-за печки. – Почему ты так долго? Каша уже сготовилась, я достала!

Не говоря ни слова, мать крепко прижала дочь к себе. Вернувшись ко входу в избу, затравленно выглянула наружу. Дружинников не было видно – вероятно, они уже за сеновалом, а значит, совсем близко.

Держа дочь, одетую лишь в подаренное зелёное платье, на руках, Гедвика выскочила из хаты.

— Мамочка, что с тобой? – завизжала Яся. – Мне холодно!

Но женщина не слушала. Не было времени ни на одежду, ни на катанки. Ни на что. Прислушиваясь, будто зверь, к каждому звуку, она оббежала дом, надеясь проскользнуть в чащу и, укрывшись за деревьями, дождаться, пока княжич с воинами покинет селение.

Девочка уже догадалась, что случилось что-то страшное, и помалкивала, боясь навредить.

— Гляди! – послышался мужской голос. – Там, за хатой, баба!

«Увидели», – с ужасом поняла Гедвика. Она рванула в сторону видневшейся впереди линии тёмных стволов.

— Вон она! Хватай!

Будто загнанное животное, она понеслась к подлеску. Зацепившись ступнёй за ветку, валявшуюся в снегу, не колеблясь, выдернула ногу из катанки и продолжила бежать босиком. Крики, улюлюканье, топот за спиной нарастали – преследователи приближались.

Наконец, женщина достигла первых деревьев, но это мало помогло: направление её бега было очевидным. Дружинники следовали по пятам.

Гедвика понимала – вдвоём им не скрыться. Она выдохлась. Нужно было срочно что-то предпринять. Лихорадочно соображая, женщина принялась петлять, приближаясь к оврагам.

Эти рвы, в две-три сажени глубиной, были тут столько, сколько она себя помнила.

В детстве, играя с подругами, они считали, что эти продолговатые, похожие на рваные раны ямы оставил леший, ударив по земле гигантской лапой с когтями, длинными, как стволы сосен. Тогда, стоя на краю этих пересекающих друг друга песчаных ложбин, напоминающих лабиринт, они косились по сторонам, боясь, чтобы лесной дух снова не вышел из леса и не увидел их.

Теперь, через много лет, Гедвика снова со страхом оглядывалась, замерев у песчаного обрыва. Только теперь она боялась вовсе не лешего.

— Ядвига, беги туда, – велела она, едва шевеля губами. – Через овраг, вглубь леса.

Она указала рукой на густую чащу за рвом.

— Беги, что есть мочи. Не оглядывайся!

— Нет! – девочка зарыдала, крепко прижавшись к матери.

Гедвика с усилием оторвала ребёнка от груди.

— Беги! – ей удалось прокричать эти слова шёпотом. – Сейчас же!

— Ты ведь найдёшь меня? – всхлипывая, спросила Яся, глядя на женщину снизу вверх.

— Да, сегодня же, – быстро ответила мать. – Только беги. Не останавливайся.

Она залезла рукой под одежду и сняла с шеи простую, вырезанную из чернодерева добригу на бечёвке. Недолго думая, надела её на дочь и, наскоро поцеловав в щёку, повторила:

— Беги!

Заливаясь слезами, Ядвига сделала шаг в сторону рва.

— Да беги ты уже! Или ты меня не слышишь?

Девочка, повернувшись, побежала. Сначала медленно, затем быстрее. Сидя на корточках, мать глядела, как развеваются на ветру её белоснежные волосы.

— Убереги тебя Матерь, – проглотив подступивший к горлу ком, прошептала она.

Встав на ноги, Гедвика обернулась. Сделала несколько шагов обратно, навстречу преследующим её дружинникам, и остановилась. Ждать пришлось недолго. Несколько мгновений – и два крепких мужика выскочили из тени деревьев.