Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 59

Бритты встревоженно зашептались, и Гавен уже подумал было, что выкрутился. Но рыжеволосый сплюнул и взялся за копье.

— Значит, ты предатель! Предатель и полоумный, хороша парочка!

Арий с силой рванулся из рук приятеля и кинулся на врага. Гавен попытался было остановить юношу, но опоздал на какую-то долю секунды: с невыносимой отчетливостью он видел, как копье бриганта по дуге взвилось в небо.

Панцирь защитил бы от удара – но разведчикам полагались лишь тяжелые туники из выделанной кожи. Арий пошатнулся, глаза его удивленно расширились: острие впилось ему в грудь. Еще до того, как он рухнул на землю, Гавен знал: такая рана смертельна. Это была последняя связная мысль, промелькнувшая в его голове. Перед ним возник лик Катубодвы – и он с пронзительным криком ринулся на бригантов.

Гавен почувствовал, как клинок его входит в плоть. Не задумываясь, он отбил очередной удар и поднырнул под рукой противника. Для ближнего боя длинные мечи кельтов не подходили: ими не размахнешься толком. А короткий гладиус бил снизу вверх, колол, рубил, рассекал кожу и мышцы, задевал кость. Долгие часы отработки приемов мечевого боя не пропали даром; но проклятия друидов, которые выкрикивал Гавен, размахивая клинком, внушали его врагам еще больший страх, нежели сталь.

В какой-то момент Гавен осознал, что натиск врагов ослаб; а следом обнаружил, что никого рядом нет. Юноша заморгал, тяжело дыша, словно загнанный конь.

Воины бригантов исчезли за гребнем холма. На залитой кровью земле распростерлись восемь мертвых тел. Чуть пошатываясь – боевое безумие, переполнявшее его, разом иссякло, – Гавен вернулся к Арию. Тот лежал неподвижно, глядя пустыми глазами в небо. А рядом с ним, брошенный убегающими бригантами, тускло поблескивал Орел IX легиона.

Надо предать прах друга земле, отрешенно подумал Гавен. Надо похоронить его как героя: насыпать над ним курган, вокруг уложить тела убитых врагов, а надгробным памятником поставить Орла. Но юноша знал, что сил у него не хватит. Да и что изменится? Ария уже не воскресить, и остальных тоже. Даже Орел Арию теперь ни к чему: Орел – это просто повод перебить как можно больше людей.

«Здесь мне не место», – убито размышлял Гавен, выронив меч. Негнущимися пальцами он распутал завязки кожаной туники и сбросил с себя тяжелую одежду. Стало легче; но от него по-прежнему разило кровью. В тишине слышалось негромкое журчание ручья. Гавен, спотыкаясь, побрел назад сквозь папоротники туда, где ручей, разлившись, образовывал глубокую заводь, погрузил лицо в ледяную воду, смыл с себя кровь, утолил жажду. К превеликому удивлению юноши, перепачкался он по большей части в чужой крови, не в своей: сам он почти не был ранен. Холодная вода немного взбодрила юношу, но кровь – кровь его же собственных соплеменников – пятнала его душу.

«Я не приносил присяги императору, – сказал себе он. – Я не обязан оставаться в армии, я не убийца и не палач!» Удержат ли его силой, если он вернется в Эбурак? Как бы то ни было, дед не переживет такого позора. Пусть лучше старик думает, что внук погиб, нежели узнает, что Гавен в ужасе бежал с поля боя. Глядя на мертвые тела, юноша понимал: он не смерти боится; ему претит убивать.

Наконец он поднялся на ноги. Золоченые крылья Орла зловеще посверкивали среди трупов в лучах заходящего солнца.