Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 59

— Человек… мер-ртв! – в восторге объявил Орев. – Добр-рая р-рубка!

— Чистик! Чистик, на помощь! На помощь!

— Иду!

— Бер-регись, – вполголоса предостерег его Орев. – Ж-железный человек… тут.

— Молот, с дороги!

— Чистик… сюда, – каркнул Орев откуда-то слева.

Клинок полусабли зазвенел о металл. Не сомневаясь, что Молот ударит в ответ, Чистик пригнулся, шмыгнул вперед и миновал солдата.

— Девочка… тут! Чистик… тут! Добр-рая др-рака!

— Чистик! Убери его от меня!

— Чистик? – так же хрипло, как Орев, переспросил еще кто-то. – Чистик из «Петуха»?

— Он самый, лохмать твою!

— Пас меня разрази… погоди-ка минутку.

Чистик остановился.

— Дойки, ты как там?

Ответа не последовало.

Из темноты донесся чей-то стон, и Молот выстрелил снова.

— Не стрелять! Не стрелять никому, пока они не начнут! Дед, где ты?

Едва горячка боя схлынула, на Чистика с новой силой навалились немочь и дурнота.

— Дойки?

— Девочка… говор-рить! – вторил ему Орев. – Пор-рядок? Умир-рать – нет?

— Нет! Какой там порядок, – отозвалась Синель, едва переводя дух. – Чистик, он мне врезал чем-то… с ног сбил и хотел… ну сам понимаешь. Забесплатно. Словом, досталось мне здорово, но жива еще… вроде бы.

Тьма отступила, слегка поредела, словно с началом ростени: в дюжине стадий впереди из-за угла коридора неторопливо выполз один из зеленоватых ползучих светочей. Под взглядом замершего от удивления Чистика огонек двинулся в его сторону, засиял светлой точкой, разгоняя завесу мрака, скрывавшую все вокруг.

Синель сидела на полу, в некотором отдалении. Увидев Чистика, голый, здорово отощавший человек, стоявший над ней, вскинул руки над головой и отступил назад. Подойдя к Синели, Чистик протянул ей руку, чтобы помочь подняться, однако (совсем как Шелк минуту-другую назад) обнаружил, что рука занята ножом. Пришлось, скрипнув зубами от боли, похоже, твердо вознамерившейся разнести голову на куски, нагнуться и сунуть нож в высокий башмак.

— Он в темноте ракетомет у меня выхватил – и по башке мне… дубинкой, или еще чем-то этаким.

Осмотрев в тусклом свете ее макушку, Чистик решил, что темное пятно – просто налившаяся кровью шишка.

— Счастье, лохмать твою, что до смерти не пришиб.

Голый, тощий, как щепка, человек усмехнулся.

— Да мог бы. Просто не хотел.

— Тебя прикончить бы следовало, – проворчал Чистик. – Думаю, я так и сделаю. Дойки, поди-ка, ракетомет отыщи.

— Осмелюсь заметить, – заговорил подошедший к Чистику со спины Наковальня, – он намеревался взять ее силой. Именно об этом я ее и предупреждал. Между тем, сын мой, насилие над любой женщиной есть тяжкий грех, а уж насилие над пророчицей…

Шагнув вперед, низкорослый авгур поднял, нацелил в грудь тощего огромный иглострел Чистика.

— Я также подумываю: а не покончить ли с тобою во имя Сциллы?

— Патера обоих богов уложил, – с гордостью сообщил Молот, – а заодно пару ваших, фаршеголовых.

— Погоди-ка, патера. Вначале потолковать с ним нужно, – возразил Чистик, ткнув в сторону тощего острием окровавленной полусабли. – Как тебя звать?

— Зубром. Слышь, Чистик, мы ж козырными товарищами с тобой были! Помнишь малину того барыги? Ты еще с заднего хода пошел, а я улицу держать остался.

— Ага, помню, помню. Тебя в ямы отправили, а было это…

Чистик умолк, задумался, но ничего, кроме боли, в голове не нашлось.