Книжная лавка с ароматом кофе - Каири Аоцуки Страница 6

— Прилетела?

— Да. Потому что этой книге нужен хозяин. Вот и прилетела. Словно попугай.

Я взглянул на приземлившуюся на стол «Под колесом». Издание старое. Без обложки, с пожелтевшими страницами. Однако было непохоже, что у нее есть крылья.

— Хм… – Занесло же меня! Очень странный магазин! С атмосферой деревянной постройки – будто находишься в лесу, утопающем в свежей зелени, и тебя ласкают пробивающиеся сквозь листву лучи солнца. А под ногами… Того и гляди споткнешься о кости неизвестных созданий или наступишь на покачивающиеся цветы или растения причудливых форм. Ох, я еще поэтом тут стану! Хозяин же этого леса взирал на меня с благородной улыбкой.

Чтобы не встречаться с ним глазами, я перевел взгляд на один из стеллажей.

— А там…

— Где?

— Вон там книги. У них нет названия? – Я кивнул на полку, где стояли книги с пустыми корешками: и увесистые фолианты в твердой обложке, и тонюсенькие томики в мягкой. С переплетами как потрепанными, так и совершенно новыми.

— А, это. Это мое хобби. И моя коллекция, – с гордостью произнес Амон.

— Хобби? И что это за коллекция такая?

— Человеческие истории.

— Понятно. – Хотя… Наверняка это сказано не в прямом смысле. Но на всякий случай я уточнил: – Что-то вроде дневников?

— Ну, если и так это назвать, не ошибешься.

Что ж, яснее пока не стало.

Амон взял с полки одну из книг. По толщине она тянула на целый роман – читателю вроде меня с таким ни за что не справиться.

— Посмотрите?

— Хорошо. Давайте. – Взяв книгу в руки, я ее чуть не выронил – настолько увесистой она оказалась. Думаю, положи я ее в сумку, плечи точно бы заболели. – Как книжка может быть такой тяжелой?

— Это тяжесть жизни.

— Тяжесть жизни?

Я толком так ничего и не понял и открыл том, ожидая увидеть бесконечные ряды иероглифов, однако текст был не таким уж плотным. Кое-где строки были пропущены, а некоторые страницы и вовсе пустовали. Сами же иероглифы выглядели скорее мягко и округло, как миленькие закорючки, а не резко и строго, словно их набросали хлесткими мазками.

«В тот день я родила. Я назвала девочку Мирай. Мужу очень понравилось это имя. Мне тоже были по душе эти иероглифы[5], так что выбор был обоюдным…»

— Это история женщины, которая воспитывает малыша. Книга появилась, когда ее дочери было три года, поэтому и объем такой. А представляете, какой интересной бы она была, если бы девушка уже вышла замуж?

Пока Амон не погрузился в собственные мечтания, я поспешил уточнить:

— Из дневника про воспитание ребенка получилась целая книга? Вы еще и самиздатом занимаетесь?

— Нет-нет, что вы. Это слишком накладно. Во-первых, – поднял указательный палец Амон, – денег на издание книг я не получаю. А во-вторых, – вверх отправился средний палец, – мои книги не распространяются в других магазинах. Это исключительно ради моего собственного интереса. И конечно, я их никому не отдам. Та, которую вы сейчас смотрите, особенная, – быстро добавил он.

Пока я приходил в себя от удивления, Амон мягко взял книгу из моих рук, протер ее салфеткой и заботливо вернул на полку.

— Я слышал, что издание книг – дело затратное. К примеру, если напечатать тысячу, то цена за одну выйдет низкой, а если потратиться всего на один том, то он получится очень дорогим, – попытался я снова прояснить ситуацию. На полке стояло больше ста томов. До чего же он богат, что может позволить себе такое дорогостоящее хобби!