Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев Страница 60

— Как сгинула? – воскликнул князь, подняв брови. – Что случилось? Пожар?

— Нет, – Савелий покачал косматой головой. – Утром… Только зау́трок кончился… Построили всех на перекличку. Сначала одного начало рвать. Кровью со сгустками, белыми, на гной похожими. Смердит страшно! Затем понос начался. Упал – и на месте дух испустил. А потом остальные.... Один за одним – сотни… Лекарь было прибежал, пытался что-то сделать, да сам дух испустил.

В воздухе повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь звуками тяжёлого дыхания дружинника. Князь и голова стражи замерли в немом изумлении, открыв рты. Слова сотника звучали как глупость, пьяный бред – настолько невероятными они казались. Три сотни человек, исчезнувших за считанные минуты во время зау́трока?

— Ты что, пьян? – рявкнул Иван.

— Нет, что ты! – всплеснул руками мужик. – Ни капли в рот не брал уже неделю!

— Как такое возможно? – изумлённо воскликнул Роговолд, с каждым словом повышая голос. – Что у вас там произошло? Что до этого делали? Кого в дружинную избу пускали?

Савелий побелел от страха. Руки его задрожали. Глядя исподлобья на государя, он быстро залепетал:

— Никого не пускали! Караул круглые сутки у двери! Ничего не было, только поели все. На улицу тоже никто не выходил. Только наряд на заре за водой выезжал. Бочки наполнить.

— Что ели на заутрок?

— Кашу полбяную…

Внезапно сотник неестественно выгнулся. В его горле что-то заклокотало, и, покраснев, мужчина обильно изверг кровавую рвоту прямо на покрытый цветастым ликайским ковром пол.

Воздух наполнился тошнотворным запахом гниения.

Роговолд в ужасе отшатнулся.

Савелий испуганно заскулил, вцепившись в свисающий с потолка гобелен. Ноги подкосились, и он начал медленно оседать. По штанам расплылось тёмное пятно. Он стыдливо взглянул на князя и, не удержавшись, опустился на корточки.

Дружинника снова вырвало – на этот раз прямо на собственные колени. Обессиленный, он прислонился спиной к стене и, закрыв глаза, замер.

— Он что, мёртв? – ошарашенно прошептал Роговолд.

— Не знаю, – глухо отозвался Иван. – Не стоит ни к чему прикасаться. Нужно срочно покинуть это место.

То, что произошло с сотником, сильно потрясло князя. Он побледнел, руки сами собой сжались в кулаки. Не в силах отвести взгляд от неподвижного тела, он на цыпочках, стараясь не запачкать сапоги в тёмной, зловонной жиже, последовал за помощником в коридор, ладонью прикрыв нос.

Выйдя из покоев, с наслаждением вдохнул свежий воздух. Некоторое время оба они – государь и голова стражи – стояли молча, стараясь прийти в себя.

— Что делать, князь?

— Спеши к дружинным избам! Вели никого не трогать, ничего не пить и не есть! Созови лекарей. Всех знахарей и ведунов – неспроста мы их оставили в городе! Если кто-то из дружины жив – выясни с точностью, что и как было. Опроси стражу на складах и у колодца. Я тоже выдвинусь туда.

— Может, тебе не стоит ехать?

Роговолд задумался, опустив глаза. Но вскоре, покачав головой, он ответил без тени сомнения:

— Эта осада – главная в моей жизни. Если в городе начался мор – это ставит её под удар. А для меня это страшнее смерти. Я не буду прятаться за стенами детинца. Тем более, если всё действительно так, как я думаю – это бессмысленно.

* * *

Стоял чудесный ясный день. Таким обычно и представляется начало весны тем, кто с нетерпением ожидает её. Солнце, достигнув зенита, щедро дарило своё тепло земле, заливая посад Радограда ярким светом. Всё вокруг будто просыпалось после долгого зимнего сна. Редкие кучки грязного снега таяли, кое-где была видна появившаяся из-под него рыжая прошлогодняя трава.