Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 60

— Как ты думаешь, зачем я привел Джун? Зная, что она с тобой сделала.

— Потому что отчаянно жаждешь внимания. Так сказал Сузеньос.

Его улыбка переросла в угрожающее рычание, а рука сжалась в кулак. Кидан осторожно отступила, бросив взгляд на студентов, болтающих в конце коридора. Он же не наделает глупостей на людях, правда?

Самсон отвернулся, обращаясь к зданию. Так-то лучше. От его взгляда чесалась кожа.

— Когда твоя приемная мать сообщила, где вы живете, я захотел, чтобы Дом Адане унаследовали близнецы, – сказал он, и она навострила уши. – Но Джун настояла, чтобы мы забрали ее одну. Прямо умоляла, правда. В ее глазах было почти отчаянное желание исчезнуть. Я не хотел вас разлучать, но она желала свободы. Желала сбежать.

Пальцы Кидан сжимались и разжимались, ее решимость иссякла. Сколько раз она сможет услышать это, прежде чем сломается?

— А ты выместила боль на приемной матери и сожгла ее заживо.

Кидан вздрогнула, охваченная чувством вины.

— Да-да, я знаю, – продолжил он с улыбкой. – Но милая Джун – нет. Потому что ее единственной просьбой было, чтобы я никогда не упоминал тебя и – как ее там звали? Маму Аноэт. Она хотела все забыть.

Кидан стиснула зубы. Он явно наслаждался происходящим. Нельзя показывать, что она вот-вот закричит – Кидан не желала доставлять ему подобного удовольствия.

Его взгляд метнулся к ее сжатой в кулак руке.

— Я помогу тебе наказать Джун.

Кидан замерла, сомневаясь, что правильно расслышала.

— Я думала, она с тобой, – сказала она с притворным спокойствием.

— Да. Честно говоря, она моя любимица.

Он повернулся к лужайке. Студенты сидели по краям, согнувшись над книгами, пока другие лежали на траве, подперев головы.

— Но любой, кто бросил семью, должен быть наказан. Это мое единственное правило, и даже Джун не исключение.

Судя по блеску беззвездных глаз, он говорил правду. И все же Кидан было неприятно слышать, как он говорит о ее сестре – с гневом или с любовью. Она вообще не хотела, чтобы он упоминал Джун.

— Потеря сестры, – сказал он, пристально посмотрев ей в глаза, – совсем другая боль.

Кидан вспомнила рассказ Сузеньоса. Как в его пятнадцатый день рождения сестру его друга убили мародеры, и они отправились в погоню, чтобы отомстить. Теперь она не сомневалась – он говорил о Самсоне.

Взгляд Самсона скользнул мимо нее, к Сузеньосу и Инико, идущим по мощеной дорожке к черным железным воротам зданий Южного Соста. Кидан выпрямилась, сделала шаг вперед и остановилась.

Получил ли он ее сообщение? Почему не отвечает?

Лицо Самсона мгновенно исказилось багровой яростью.

— Их беззаботность сводит с ума.

Речь шла не о ней или Джун.

«Брошенный» – он был жертвой этого слова, как и она.

Кидан почувствовала какую-то гнетущую тяжесть. Она не хотела понимать ненависть Самсона, хотя сейчас он говорил с ней на одном языке, плавал в таком же яростном вареве.

Его взгляд метнулся к ней, почти с кровожадностью.

— Скажи, что причинит ему наибольшую боль, и я скажу, как причинить боль Джун.

Между ними вдруг возникло что-то зловещее и отвратительное.

«Что ты делаешь?» Кидан отогнала чары Самсона. Она уже собиралась уйти, но какой-то нежный и тихий звук заставил ее остановиться. Ее сестра и Кара Умил: их смех в конце коридора прорезал пространство, словно задорная песня. Попытка ее унизить провалилась.