Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер Страница 63

Я выжидаю с минуту.

— Легкая эйфория… Чувствую прилив энергии, но контролирую ее. Все еще ощущаю спокойствие. Возможно, под ним есть намек на агрессию. Меньше, чем с ястребом, к которому я привык. Скорее, напоминает… оленя.

— Да, похоже, колдуны его используют в качестве шаблона.

— Интересно. В этом отношении олень почти идеален. Впрочем, не уверен, что всем понравится, если от всей крови будут одинаковые ощущения.

— Этого действительно стоит опасаться, первый лорд. И наконец, как насчет силы?

Я оборачиваюсь и подыскиваю подходящее место на каменной стене. Вены начинают пульсировать, и я чувствую прилив сил от бегущей по ним первосортной крови. Отвожу назад руку, и кулак с приятным треском врезается в камень, от стены отлетают мелкие обломки. Вмятина глубокая, немного глубже остальных.

— Красиво, – замечаю я.

— Боюсь, как отделка – не очень, первый лорд.

— Тогда приведите мне серых, убивших моего сына, и я отделаю их.

Это странный подход к теме, однако день сегодня тоже необычный.

Мой первый помощник не отвечает. Он знает, когда стоит промолчать.

— Прошел месяц, Редгрейв. Целый месяц! А у меня ненамного больше информации, почему мой сын превратился в кучку пепла, чем у простого измора. Сакс со своим планом испытывает мое терпение. Он ведь так и не добыл полезной информации от тех, кого так бесцеремонно похитил мой старший сын?

Редгрейв смотрит на меня, я – на него, и, зная друг друга на протяжении десятилетий, сосчитать которые не хватит пальцев на обеих руках, мы оба понимаем, что сейчас он попытается меня обнадежить.

— Слишком много изморов и мидвеев нужно… опросить, первый лорд. Уверен, ему всего лишь нужно чуть больше времени.

— Мне нужны ответы как можно скорее. Или я возьму все это в собственные руки.

Какое-то время я храню молчание, надеясь, что тишина, повисшая после угрозы, придаст словам веса. Чувствую, как внутри осаждается смесь крови, и немного успокаиваюсь.

— Я еще не был в его комнате, – говорю я, глядя на стол, не на Редгрейва. – Помню, как привел его туда после того, как мы в отчаянии бежали из Светопада. Ему тогда было всего четыре десятка. Неприятно, когда тебя изгоняют из дома. Я показал, где он будет жить, взял за плечи и посмотрел в глаза. «Мы здесь не навсегда, сын, – сказал я. – Но пока это наш новый дом. Мы сделаем его крепким и уютным, и нашествие серых останется в прошлом, обещаю». Эти слова должны были его подбодрить, укрепить нашу с ним связь, но он лишь посмотрел на меня печальными глазами, в них не было той страсти, которая есть в глазах его брата. Помню, меня раздражало, что мои слова его не тронули. Хотелось его встряхнуть, потрясти как следует, чтобы грусть сошла с него как омертвевшая кожа, чтобы он пришел в себя. «Отец, – произнес он чуть слышно, – крепким был наш старый дом. И он должен был существовать вечно». Помню, меня оскорбила его трусость: как так получилось, что мой сын охвачен страхом? Я больше не разговаривал с ним в те ужасные первые месяцы в Первом Свете, и с тех пор, конечно, наши отношения становились все хуже. Но сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне хочется одного – вернуться туда, задержаться в его комнате и подольше с ним поговорить.

Редгрейв не отвечает, и я рад, потому что сейчас мне не нужно слов.