Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута Страница 64

— Думаешь, влезет? Эта вот хреновина в твою бутылку? Она ж… сколько? Метров семь в поперечнике?

Сколько-сколько?

— Это не бутылка, это изолированная капсула с антагонистическим зарядом по внутренней части. И ты продолжаешь мыслить рамками материального мира.

Илья фыркнул.

Илья… так ведь Воротынцева звали? Того, с которым отец дружил?

— Точнее даже не материального, этот тоже вполне себе материален. Скорее я бы сказал, стабильного. Здесь же один из факторов эволюции — превалирование энергетической составляющей над физической в узком смысле этого слова. Их тела, как и наши, состоят из мельчайших частиц. Но наши — стабильны в силу низкого уровня собственной энергетики, тогда как здесь — дело иное. Частицы подвижны, причём чем сильнее тень, тем выше эта подвижность. И коэффициент расхождения. Частицы по сути своей не занимают много места. Важно пространство между ними и сцепленность. Так что поместится. Ещё как…

Её потянуло.

Это не было водоворотом, но было больно. Очень больно. Как будто части Тьмы вдруг поплыли куда-то, медленно, по куску. И она бы закричала, если бы могла.

— В капсуле частицы будут расположены максимально плотно, пространство между ними уменьшится, а, следовательно, и сам размер твари. Нейтрализующее поле введет тень в состояние, подобное спячке, и в нём она может пребывать довольно долго. Правда, всё одно свести энергопотери к нулевому показателю не удаётся, но они способны существовать за счёт собственной энергии.

— Тебе мозги на черепушку не жмут, а? — поинтересовался Илья. — На кой она тебе вообще понадобилась?

— Профессор просил принести что-нибудь покрупнее. Кстати, ты подумал над его предложением?

— Отправиться на север? Вась, честно, не знаю. Это все похоже на авантюру.

— Не веришь ему?

— Достаточно, что ты ему веришь. Даже чересчур.

— Он говорит разумные вещи. Разве нет?

— О превалировании разума над силой?

— И в этом есть смысл. Посмотри, мы находимся в ином мире, куда прочие не рискуют соваться без оружия.

— У нас оно тоже имеется.

— Не без того, но это не пушки и не стены фортов. Нам не нужны ни веревочные дороги, ни сопровождение охотников. Ни тяжёлое вооружение.

— Потому что ты охотник.

— Слабосилок с точки зрения родни. Тот, кто не годится для нормальной работы.

Надо же, а всё-таки не ошибся я. Его действительно это задевало.

— Но поверь, никто из моих нынешних могучих родичей не рискнул бы разгуливать вот так. И даже мой отец не стал бы охотиться на подобную тварь. Слишком дорого обошлось бы. Мы же добыли её, считай, вдвоём. И почти без усилий. Мы постигаем этот мир через разум…

— Вась, это красиво, — перебил Илья. — В теории. На практике же правда в том, что нам повезло. Просто повезло. Она купилась на обманку, ловушка сработала. Да, хорошая придумка с кровью и зельем, но поверь, могла бы и не сработать. Не обманывай себя. Это не мы такие умные, а она зверь. Быть умнее зверя — невелика заслуга.

Зверь.

Тьма сопротивлялась. Настолько, насколько это возможно. Она пыталась изменить форму, стать плотнее, но поток, втягивавший её в горло колбы, лишь набирал скорость.

— Так ты едешь? — с раздражение поинтересовался отец. — Или нет?

— Я думаю.

— Думай скорее.

— Вась, ты тоже думай. Не про физическую составляющую и науку, а про жизнь. Обычную жизнь! Если эта экспедиция, как он утверждает, совершенно легальна и проходит под патронажем географического общества, то почему я должен врать отцу? Придумывать какую-то другую экспедицию, в которую якобы отправляюсь. Отговариваться. Почему не могу воспользоваться возможностями рода? Хотя бы для финансирования? Зачем экономить, когда можно собраться на совсем ином уровне?