Злая: Детство - Грегори Магуайр Страница 64

Когда Эльфи возвращается в их комнаты в просторном доме среди ветвей, няня уже роется в сундуках, извлекая длинные шали и нарядные платья, сохранённые в память о бедной Мелене. Относит их к окну, на свет, разглядывает швы. Вот платье с благотворительного бала, с яркими синими и лиловыми воланами, – как новенькое даже после долгого хранения в глухом сундуке.

— Не знаю, правда ли стоит с этим расставаться – с лоскутками, что остались от моей драгоценной куколки, – сетует няня. – Я ведь с пелёнок её растила. У меня и вовсе ничего от неё не останется, если я отдам тебе всё это для сделки с торговцем, Эльфи.

— Ну… у тебя есть я, и Несса, и Панци, – возражает Эльфи. – Мы тоже можем быть сувенирами – памятью о маме.

— Так это не одно и то же. Сувениры напоминают о благословенном счастье прошлого – причём молча. От них никак не ждёшь, что они станут огрызаться в ответ. А ты редко затыкаешься.

Эльфи пожимает плечами. Ну и что.

— А вот в этом платье была твоя мать в ту ночь, когда сбежала со своим избранником. Я берегла его, чтобы ты вышла в нём замуж.

— Тем более ничего страшного, потому что я замуж не выйду.

— Это говорит каждая девчонка в твоём возрасте. Ладно, нечего плакать о прошлом. Если старое приданое Мелены купит нам возможность сбежать из этой болотной глуши – пусть будет так. Может, я и таскала их с собой все эти годы, потому что чуяла: эти наряды когда-нибудь пригодятся. – Она начинает складывать платья, словно церковное облачение, но Эльфи выхватывает верхнее.

— Вот это старый торговец оценит. Обменяю его на сведения о Черепашьем Сердце. Что ещё ты нашла?

— Не раздавай всё подчистую, оставь что-то на чёрный день, – советует няня. И тут из-под шнуровки свёрнутого корсажа выскальзывает небольшой флакон с густой зелёной жидкостью. – Ах да, вспомнила, Мелена подарила мне это за службу семье, – поспешно бормочет няня, но Эльфи успевает схватить бутылочку.

— Это одеколон? – спрашивает она.

Няня, прищурившись, смотрит на Эльфи:

— Это что-то вроде бромида. Когда чувствуешь себя особенно паршиво. Твоя мать пила его по капельке, осторожно. Тебе это незачем, Эльфи.

— И тебе незачем, – парирует девочка. И тут уж няне нечего возразить.

Она со вздохом наблюдает, как Эльфи прячет флакон в карман.

— Вот бы нам, наконец, закончить эту бездарную погоню за искуплением – глядишь, перебрались бы в места посуше. Может, и твоя беда от плесени, уж не знаю. Ладно, постарайся сбагрить это пышное старьё за какую-нибудь полезную информацию. Твой отец и не заметит, что платье пропало, – мирские дела его не волнуют. Ты уж окажи нам всем услугу, Эльфи: выторгуй что-нибудь стоящее.

Эльфи отправляется в лавку торговца, расположенную в ветвях дерева. Подозрительный старикашка упаковывает какой-то заказ в свободную обёртку из плетёного тростника. Снаружи, на веранде, ждёт симпатичный юноша, со скучающим видом покуривая папироску из пергенея. Он вроде бы ненамного старше Эльфи. А может, и намного – кто их разберёт, этих человеческих самцов.

— Так значит, это не просто сплетни, и ты правда существуешь, – протягивает молодой покупатель, разглядывая Эльфи. – Говорящая спаржа на ножках.

— Я пришла поговорить с хозяином, – огрызается она, а про себя думает: «Ну вот за такого я бы не вышла, что бы ни случилось, – он бы только насмехался надо мной и вот только что это доказал».