Среди змеев - Марк Дж. Грегсон Страница 65

— Какой именно?

— Располагать людей к себе. Твоя команда… – Она замолкает. – Эти люди все какие-то странные. Им бы думать о возвышении, но они на нем не сосредоточены, хотя имеют все шансы на успех. И ведь работу свою выполняют прекрасно. Просто они следуют за тобой.

— Подозрительно похоже на комплимент, Элла.

— А я делаю их только тогда, когда они заслужены. Ты склонил команду на свою сторону, – произносит она. – Сделал своим человеком Громилу, а ведь он – Атвуд. Лантианку завербовал. Как это у тебя получается?

— Они живые люди, Элла. Не инструменты. И я их друг.

— Как мы можем быть им друзьями, если они хотят того же, чего и мы?

— Ты правда полагаешь, будто Родерик желает стать королем?

Закрыв рот, сестренка медленно подходит к столу и вонзает вилку в свой тортик. Я сдерживаю улыбку, догадавшись, что свою порцию она хотела съесть вместе со мной.

— В мире всем хватит места, – говорю. – Не каждый стремится стать высочайшим из высших.

— А ты стремишься?

— Я хочу лишь уберечь тех, кто мне дорог.

Она принимается за тортик. Я же, наслаждаясь последними кусочками своего, припоминаю, как мы еще детьми, чумазые от шоколада, хихикая, прятались с украденным печеньем в кухонных шкафах поместья.

Эти тортики – не изысканные угощения, они приторны и набиты консервантами, чтобы дольше хранились. Да и глазурь кисловата. Однако мы с Эллой съедаем все до крошки.

Наконец она отодвигает тарелку.

— Элла, я должен тебе кое-что сказать.

— Вот как?

— Да. Мне… жаль, что я не поверил тебе сразу.

Помолчав, она качает головой:

— Слишком часто извиняешься, брат.

Я хмурюсь. Элла – чистый Урвин. Ей неведомо то, что было передано мне. Это у нее отняли, и теперь она даже не вполне сознает, чего лишилась.

— Тебе еще многое предстоит усвоить в искусстве фехтования, – говорю. – Не больно-то зазнавайся только потому, что уложила десяток лантиан. – Ухмыляюсь. – Попробуй победить полсотни, вот тогда я буду впечатлен.

Она усмехается, но потом серьезно произносит:

— Дядя научит.

— Да уж, научит.

Нас снова окутывает тишина.

Элла опускает руку, стискивает материнскую трость. Потом поднимает на меня неуверенный взгляд:

— Конрад.

— Гм?

— Расскажи больше о маме.

От удивления я даже приоткрываю рот. Растерявшись поначалу, собираюсь с мыслями и выдавливаю:

— Она была сильной и, казалось, могла повелевать ветрами. – Видимо, воспоминания о годах, прожитых с матерью, вызывают во мне слишком сильные чувства. Всего словами не передать, и от этого мой голос дрожит и надламывается. – И она учила, что истинная сила не в подавлении других, а в том, чтобы возвышаться верным способом. Те, кто ведет за собой людей, должны быть сильны и показывать лучший путь.

Элла подается вперед, ловя каждое мое слово.

— Она умела фехтовать?

— Еще бы!

— Расскажи.

— Однажды она победила отца. На площади Урвинов.

— Правда? – Взгляд Эллы вспыхивает. – Отец был великим фехтовальщиком.

— Как и мама. – Откидываюсь на спинку лавки и прикрываю глаза, вызывая в памяти тот момент. – Отец был лучшим фехтовальщиком в Северных пределах. Двигался просто невероятно быстро. А с каким напором он дрался!.. Зато мама знала о его слабых местах. Нас тогда на площади было трое. Мне выпала роль арбитра.

— А я где была?

— Грязь, поди, развозила по коридорам.