Зов чёрного лебедя - Мария Устюженко Страница 66

Гостиница находилась недалеко от вокзала, где Мстислав, словно неделю назад топтался, дожидаясь репортёршу. А это было буквально вчера.

Сейчас они двигались по той же дороге, прошли мимо ручья, где без футболок резвилась детвора, хохоча и плескаясь водой во всех прохожих. Недалеко от них расположились пастухи, чьи головы были прикрыты соломенными шляпами и до которых долетали брызги, чему они открыто наслаждались. При этом они не забывали следить за лениво гуляющими по холмистой местности животным, которые тоже далеко не отходили от ручья. В вёдра с водой, которые доставали из колодца для того, чтобы напоить скотину, всё чаще совали голову. Такое развлечение планировало продолжаться до самого вечера, пока земля не начнёт, наконец, остывать, а красный, словно переспелый помидор, закат не заглянет в каждые многочисленные оконца домов, где вся семья будет уже ужинать и говорить о событиях минувшего дня.

От стайки галдящих сорванцов, точно воробьёв возле хлебных крошек, отделился тощий мальчишка и припустил по направлению Мстислава и Мирославы, которые, заметив это, остановились, поджидая его. Вяземский знал мальчика — это был Тим, внук одного из членов общины.

Он остановился подле них, пряча руки за спиной, и со смешанным чувством страха и интереса, поглядывал на улыбнувшуюся ему Мирослава.

Мстислав понятливо усмехнулся и спросил:

— Чего тебе?

Мальчишка вздрогнул, поклонился, приветствуя главу общины, а затем быстро вытащил из-за спины руку и вытянул ладошку, где лежал зелёно-коричневый хвост ящерицы.

— Я… В общем… Вот… — выдавил он и потряс рукой, требуя, чтобы кто-нибудь забрал у него подарок. Мстислав догадался, что он был предназначен не ему, и многозначительно кашлянул, взглянув на недоумевающую репортёршу.

Та пару раз хлопнула ресницами, затем, сообразив, охнула и аккуратно взяла с протянутой руки зеленовато-коричневый хвостик.

— Спасибо, — растерянно произнесла она, но Тима уже и след простыл — он рванул обратно к друзьям, которые тут же стали над ним потешаться.

— У тебя появился поклонник, — спокойно заметил Мстислав, сдерживая ухмылку.

— Такого я не ожидала, — призналась она, поглаживая пальцем шершавый хвост ящерицы. — Но это довольно мило, как ты считаешь?

— На языке мальчишек такие поступки — почти признание в любви. Обычно они, куда скромнее и задиристее, — наставительно высказался Вяземский, припоминая, как его ребята кидались грязью в девочек, которые им нравились. — Эрно однажды в детстве укусил соседскую девчонку, а она так и не догадалась, что это было признание в любви. Дед его выпорол, отец потом добавил, но ему было всё равно — боль от разбитого сердца ничем не переплюнешь.

Мирослава заливисто рассмеялась и вновь бережно погладила хвост на ладони. Она продолжала глядеть на резвящихся детей, и по её лицу было видно, какое удовольствие она при этом получает.

— Я совсем плохо разбираюсь в детях. Мне больше нравится смотреть на них издалека, — медленно произнесла она. — И иногда они меня пугают. Для женщины это странно.

Вяземский хмыкнул и пожал плечами, обращая её внимание на себя.

— Для мужчины странно хорошо готовить. Но я об этом не переживаю, а, значит, и тебе не стоит.

Мирослава благодарно улыбнулась и кивнула.

— Здесь у меня совсем другое ощущение течения жизни. Одновременно полное и ускользающее. Хочется просто сидеть целый день и наблюдать за жизнью вокруг, но при этом ещё столько дел. — Она легко рассмеялась и с видом счастливого мечтателя зажмурилась.