Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 66

И все-таки этого было недостаточно. Ота снова и снова перечитывал письма. В них скрывалось что-то еще. Что-то ускользало от его внимания. Гальты вели себя чересчур самоуверенно, слишком уж хвастали своей силой. Да, они с удовольствием предавались грабежам и разбою, когда им надоедало торговать, когда не получалось добиться своего переговорами. Так происходило, сколько Ота себя помнил. Верховный Совет Гальта всегда плел интриги и строил заговоры. В том, что гальты, опьяненные успехом, выйдут на поле боя, не было ничего странного. Но все же…

Страницы шуршали в его руках, как сухие осенние листья. Гальты не осмелятся напасть на Хайем. Даже если у них появится андат, Хайем все равно останется сильнее. Правители городов мигом забудут о соперничестве и вражде и сплотятся против общего противника. Тринадцать городов. Тринадцать поэтов, не считая тех, которые живут в селении дая-кво. Самое меньшее дюжина на город, и каждый владеет силой, которую невозможно даже представить. Гальты не посмеют напасть на Хайем. Они притворяются. Ищут повод начать переговоры. Возможно, просто лгут, и на самом деле у поэта ничего не вышло. Быть может, он уже погиб, расплатился за ошибку, а теперь гальтам только и осталось, что напускать на себя грозный вид.

Все эти доводы Ота слышал не раз, а многие из них приводил сам. И все-таки уже стемнело, а он сидел за столом и опять перечитывал письма, стараясь проникнуть в тайну. Это было все равно что услышать новый голос в огромном хоре. Где-то, когда-то в планы Гальта вмешался кто-то еще, но, кроме листов, исписанных блеклыми чернилами, у Оты не было ничего, чтобы разгадать загадку.

С таким же успехом он мог бы искать потайные строчки прямо в воздухе.

По двери царапнули. В комнату вошел молодой слуга и изобразил позу почтения. Ота рассеянно ответил.

— Пришла женщина, за которой вы посылали, высочайший. Лиат Чокави.

— Пусть войдет. Принеси нам вина и две чаши, а затем проследи, чтобы нас не беспокоили.

— Но, высочайший…

— Мы что, не сумеем налить себе вина? – Ота вспылил, но тут же пожалел о своей резкости, увидев, как побледнел юноша.

Он вовремя подавил желание извиниться. Просить прощения за грубость – позор для хая Мати. Это одна из множества мелочей, которые он выучил, заняв отцовский трон. Один из его многочисленных промахов. Слуга попятился вон из комнаты. Ота сложил письма и спрятал их в рукав. Вошел юноша с подносом, на котором стояли серебряный кувшин и две пиалы из тончайшего гранита, вылепленные мастером вручную. Лиат вошла следом за слугой. Она присела на низкий диван и скромно потупила глаза, словно бы в знак уважения. На самом деле просто прятала страх.

Слуга удалился. Ота щедро плеснул вина в каждую пиалу и протянул одну Лиат.

— Искусная работа, – заметила та, рассматривая камень.

— Это все андат. Он превращает кусок породы в нечто наподобие глины, а затем гончары лепят что хотят. Мати славен такими вещицами. А еще – видела мост над рекой? Он когда-то был целым куском скалы. Пять поколений назад его отлили в формы, а потом обработали. И башни так же. Мы и впрямь столица мелких чудес.

— Откуда такая горечь? – Лиат наконец взглянула на него.

Глаза у нее были все такие же, цвета чая с молоком.

Ота вздохнул и сел напротив нее. На улице гудел ветер.