Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер Страница 66

— И благодаря удаче, лорд Сакс. А также малочисленности моей команды.

— Да, разумеется. Никогда не стоит преуменьшать значение удачи, верно?

Маленькие глазки оценивают меня на секунду дольше положенного, но лишь на секунду. Он хорош. Не так хорош, как думает о себе, но все же.

— А еще, – он проводит рукой по всклокоченной шевелюре, – я должен похвалить вашего архимага за то, что он так предусмотрительно послал сюда именно вас. Каким же прозорливым нужно быть, чтобы заметить ваши выдающиеся способности к уклонению от встречи с противником. Я бы даже назвал это магией, не будь вы квантасом.

Ловко замаскированную подначку насчет квантаса я пропускаю мимо ушей.

— Скажем так, архимаг знает, что до нашествия серых я много странствовал по континенту в поисках артефактов, оставшихся от смертных. Так что он возлагал большие надежды на мое умение передвигаться незаметно.

— Да, могу себе представить. – Сакс широко улыбается, а затем на удивление быстро встает, поворачивается ко мне спиной и принимается обозревать книжные полки. – Кстати, о далеких странствиях. Вы знали, что младший Адзури некоторое время странствовал по Пустынным землям? Незадолго до нашествия серых.

— Нет, не знал, – отвечаю я, стараясь не угодить в эту новую ловушку.

— А, не важно. Я подумал, не заезжал ли он к вам. Тогда он, кажется, добрался почти до того места, где стоит ваш храм.

— Вы были с ним в том путешествии? – осторожно спрашиваю я.

— Ха! Боже милостивый, нет. Но каким бы я был разведчиком, если б ничего не знал о перемещениях отпрыска первого лорда?

— Да, действительно.

Сакс выжидает несколько секунд, растягивает молчание, муссирует его. Он не первый куратор тайной службы, с которым я встречаюсь. И не первый мастер расставлять в разговорах капканы. Дешевые светские игры с целью выудить информацию или потрепать нервы меня больше не волнуют – я изучил все тонкости этого «искусства». Но хоть он и не добивается своего, вызвать тревогу ему все же удается. С подобными людьми важно поддерживать зрительный контакт, однако с данным экземпляром есть риск, что тебя затянут эти его глаза, в которых нет абсолютно ничего, одна пустота.

— Ладно, – изрекает он наконец, – я бессовестно отнял у вас массу драгоценного времени. Воображаю, как вы устали от меня, мне подобных и от нашей болтовни, и ни капли вас не виню! Оставляю вас наедине с вашими книгами. Вы умный человек, и, полагаю, эти часы имеют для вас большую ценность. Как и для всех нас, – добавляет он, нагружая сказанное смыслом, который я должен был бы разобрать, если бы меня это волновало.

— Вы очень добры, лорд Сакс.

— Зовите меня Цинибар, Мудрец. Оставим титулы тем, кто их не заслужил, хорошо?

На этом он уходит, и я с облегчением вновь погружаюсь в слова, думая – не в первый раз – о том, насколько они лучше людей.

ПЕРВЫЙ ЛОРД АДЗУРИ

— Что ты делал? – спрашиваю я, глядя на урну.

Сын не отвечает, потому что в урне всего лишь прах, а душа моего сына навечно отправилась в Бладхаллу пить лучшее кровяное вино, превосходящее даже волчью кровь, – так говорят писания. Я пытаюсь утешиться этой мыслью, однако возникающий перед глазами образ представляется каким-то неправильным. В праздничные дни мой младший всегда сторонился пьянок, предпочитая собственную компанию или, если я не лгу сам себе, компанию определенных людей из числа горожан. Он не из тех вампиров, для которых Бладхалла – подходящее место: жадных до крови, распутных, насмехающихся над солнцем повелителей тьмы, какими стремятся стать большинство, когда не везет и приходится менять бессмертие на прах. Приспосабливаться предстоит либо Бладхалле, либо моему сыну.