Демонхаус - Софи Баунт Страница 67

Я пинаю садового гнома, сажусь на заиндевелую лавочку в беседке, и память вспыхивает огнем. Перед глазами – миниатюра из сна.

Та книга, которую я жажду получить каждую ночь, лежит в грезах прямо на этом столе.

Я провожу по стылому металлу, сдуваю чешуйки инея. Никогда не верил, что сны предсказывают будущее. Но если посмотреть с точки зрения психологии? Что мой мозг жаждет сообщить? Кто этот человек, убивающий меня во сне?

Двадцать минут я сижу, слушая скрип автомобильных шин за забором и уставившись на пустое место, где во сне лежит книга. Холод обволакивает тело, и я не могу пошевелиться, будто к ногам привязали грузила, а кожу облили азотом – и я превратился в ледяную скульптуру.

Одинокое изваяние.

Я всегда ненавидел холод и зиму. Когда нет возможности гулять по улицам, на меня накатывает такая хандра, что хочется разбить голову о стену. И ведь никто никогда не догадывался, как мне плохо. Никто. Я сам не позволял об этом догадаться… узнать, какие страхи преследуют меня всю жизнь, и если уж прошлое смог держать в себе столько лет, то и Рону с Ингой не позволю задеть меня.

Я прикусываю губы и поворачиваюсь, чтобы осмотреть дом. Надо бы отремонтировать фасад. Дом-то красивый! Изысканный. Настоящий дворец в готическом стиле. Колонны, балконы, две башни, балюстрады и оконные проемы, украшенные наличниками, сандриками и замковыми камнями, придают ему надменность, гордость. Из-за огромного количества острых элементов дом словно ретиво тянется к серому небу. Не дом – произведение искусства. Есть странное желание заняться этим местом, облагородить, омолодить.

Все-таки мне здесь жить. Или существовать… как правильно сказать?

Первые дни пребывания в доме у меня ехала крыша, и защитой разума стало отрицание. Я говорил себе, что жив. Так продолжалось недели две. Потом смирился. Не до конца. Ровно настолько, чтобы не чокнуться, но продолжать искать выход, пусть с каждым днем моя надежда и осыпается все сильнее.

Надежда… я всегда считал, что она для слабаков, а вот для сильных – воля и упорство, однако, как оказалось, есть вещи, где, кроме надежды, у тебя ничего нет. Ненавижу это гребаное чувство беспомощности. Что может быть хуже?

Мой усталый взгляд задерживается на окне Сары. Ведьма сидит на подоконнике и курит сигару, выпуская дым в форточку.

Голая…

Точнее, в черном белье и чулках.

Собачий холод на дворе, а Сара ходит в белье. Хотя я бы не отказался от такой красивой девушки в своем доме, встречающей пусть и не с ужином в переднике, но просто в переднике на голое тело… лучше без него.

У ведьмы шикарная грудь третьего размера и невыносимо тонкая талия по сравнению с бедрами. Где-то я читал, что узкая талия на фоне широких бедер – признак плодовитости. Высокий уровень эстрогена. Что ж, наплодила Сара только проблем и срок за решеткой в десять пожизненных. Я рассматриваю детали ее образа: рыжие локоны небрежно свисают с одного плеча, яркие губы приоткрыты, плавно обхватывают основание сигары, идеально гладкая кожа манит прикоснуться.

Аномально чарующая женственность. Никогда не встречал таких девушек. Красивых – да. Но ведьма не красива, она совершенна! По крайней мере, для меня.

Сара так сексуально курит, что я согреваюсь, глядя на нее, но потом она одаривает меня задумчивым взором и скрывается из виду. Внизу живота – сладкие горячие волны. Я поднимаюсь, возвращаюсь в дом и смываю кровавые разводы на лице, а спустя десять минут стою у двери в комнату ведьмы, будто меня здесь ждут.