Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 67

Сузеньос снова напрягся, услышав это имя.

— Декан Фэрис, я полагаю.

— Именно.

Он выдохнул.

— Враг за воротами Укслея, и враг внутри. Кого уничтожить первым?

— Ты следишь за голосованием? – спросила она.

Он помрачнел.

— Я ожидал, что Мэкэри и Аджтафы проголосуют против, но не ожидал подобного от декана. Вечно плетут интриги.

— Я думала, если убрать тебя, это возымеет эффект. Ну, во всяком случае, дальше Дом Кваросов. Слен проголосует за меня.

Сузеньос скользнул по ней насмешливым взглядом.

— Все еще доверяешь своим маленьким друзьям?

— Не начинай. Я знаю, Слен тебе не нравится.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Если бы она преуспела, я был бы сейчас в Драстфорте.

«Пожертвуй Сузеньосом», – так сказала ей Слен в прошлом семестре, под контролем «Тринадцатых». Но теперь все иначе. Сузеньос пристально на нее посмотрел.

— О чем ты хотела поговорить?

Кидан выдохнула:

— О родителях.

Она чуть не запнулась на слове «родители». Сузеньос замер, явно удивленный.

— Это ведь ты его прикончил? Вампира, который убил моих родителей?

Кидан хотела говорить спокойно, но губы дрожали. Он был там. Видел их тела.

Сузеньос помрачнел.

— Это далеко в прошлом. Там и оставь.

— Где сердце Дарика?

На гладком лбу Сузеньоса пролегла морщина.

— Я хочу его.

— Кидан.

— Ты убил его, верно? – настаивала она.

Сузеньос не колебался. Вдоль его челюсти пролегла длинная складка.

— Да.

— Тогда скажи, где его сердце.

Кидан вздрогнула, и взгляд Сузеньоса упал на ее дрожащий палец, невольно рисующий символы на бедре. Его рука дернулась, но остановилась. Они смотрели на свои руки, в нескольких сантиметрах друг от друга. Одна – неистовая, коричневая, как земля, а другая – неподвижная, как смерть, почти ониксовая. Она видела, как его длинные пальцы тянутся к зазубренному клинку или к перу. Как его переполняет желание выплеснуть навязчивые слова или кровь. И прямо сейчас, на мгновение, он также потянулся к ней. Словно инстинктивно, словно она принадлежала ему. Она всегда хотела быть частью чьего-то инстинкта, подсознания. Пустить надежные корни. Но она не могла стать частью Сузеньоса. По крайней мере, безопасно. Чтобы он не забрал у нее гораздо больше.

— Йос, – сказала Кидан уже тверже. – Мне нужно знать.

Сузеньос пристально всмотрелся в ее зрачки – возможно, надеясь, что она передумает, – а потом сказал:

— Под домом Адане. Я закопал его сердце под столовой.

Ее рот открылся от изумления. Ну конечно.

Что он когда-то сказал о Самсоне? Мы вырвем его сердце и закопаем под нашим домом.

— Аджоа Пиран. – Это имя даже звучало ядовито. – Она приказала ему это сделать?

— Суд признал ее невиновной. Я не знаю мотивов Дарика.

Кидан посмотрела ему в глаза и увидела только правду. Она кивнула, опустив плечи.

— Почему?

— Жадность. – Голос Сузеньоса звенел от ярости. – Ходили слухи. Кто-то их предал. Говорили, Дом Адане обнаружил поселение Последнего Мудреца в Аксуме, и Укслей обратился против твоих родителей. На них напали собственные вампиры. К счастью, Бог дал нам День Коссии, чтобы разобраться с недостойными.

Кидан вытаращила глаза, вспомнив список жертв Сузеньоса, обнаруженный в библиотеке в прошлом семестре. Как он заслужил прозвище Дикий Сузеньос. Почему стал единственным дранаиком, оставшимся в Доме Адане.