Громов. Хозяин теней 6 - Екатерина Насута Страница 68

— К примеру, очевидно, что чем больше людей собирается в одном месте, тем выше вероятность и прорыва. А если в данном месте используется техника или артефакты, вероятность возрастает в разы. Но тогда почему прорывы открываются и в совершенно глухих местах? А ведь их довольно много. Хутора, отдалённые деревушки, известен даже случай, когда прорыв открылся в келье монаха-затворника. А келья эта находилась на острове посреди реки. И с другими людьми монах встречался хорошо, если раз в неделю.

Мы стоим.

Просто вот стоим посреди степи и Шувалов-старший, пользуясь случаем, щедро делится мудростью.

— Иконы и молитвы по общепризнанному мнению предотвращают прорывы и защищают от тварей, но… в позапрошлом году прорыв случился в селе Бизляково, близ Новгорода. Прямо во время службы. К счастью, служба была не праздничной, а батюшка оказался опытным, вывел людей. И таких моментов много.

Тимоха, кстати, сел, ноги скрестил и перебирает травинки. Буча спрыгнула-таки с его плеча и нырнула в траву. Спустя мгновенье раздался писк и она вернулась, неся в пасти вяло трепыхающуюся тварюшку, которую и попыталась засунуть братцу в рот.

А когда тот отказался, возмущённо застрекотала.

— Я слышал, что у старых родов тени отличаются, но… чтобы настолько, — Шувалов покачал головой. — И ещё раз прошу меня простить. Я действительно полагал, что моё предложение будет выгодно не только Шуваловым. Наш род состоятелен. Известен. Силён. И когда я увидел вас, Татьяна…

— Ивановна, — сухо подчеркнула сестрица.

— Ивановна, — Шувалов принял правила игры. — Я подумал, что такое сокровище недолго останется ничьим. И с моей стороны было грешно не воспользоваться ситуацией, тем паче, что вы, Николай Степанович, сами видели, с какой необычайной лёгкостью Татьяна Ивановна поглотила избыток моей силы. А я уж, признаться, испугался, что не миновать беды.

— Это Птаха.

— Которая является частью вас, — спокойно парировал Шувалов. — Поверьте, у меня и в мыслях не было причинить вам вред.

— Только забрать из дому силой.

— Ну что вы. Разве это была сила. Так, небольшое давление. Силой — это когда к дверям присылают гвардию.

— Здесь и для гвардии места хватит, — буркнул я так, на всякий случай, и тоже сел. А чего торчать? Когда ещё тени вернутся, и потом придётся чесать по этому вот полю неизвестно сколько.

— Не сомневаюсь. Хочу, чтобы вы поняли… скажем так… в столице иные условия игры. И да, я позволил себе быть резким, но… Шуваловы по меньшей мере играют честно.

— А нечестно — это как? — поинтересовался я.

— Это… это, молодой человек, скажем… когда вдруг перспективный юноша, показавший немалые таланты, попадает вдруг за игровой стол и проигрывается. И долг его столь велик, что для семьи практически неподъёмен. И он уже готов стреляться, дабы кровью смыть позор.

Идиотизм. Но все слушают внимательно.

— Но в последнее мгновенье ему говорят, что некий друг, весьма впечатлённый историей, проникся небывалым сочувствием. И выкупил долговые расписки. А потому молодому человеку следует отблагодарить друга, оказав ему услугу… или вовсе признать того покровителем и господином. Тогда и дружба станет крепче, и жизнь спокойней.

— Ну да… жизнь на цепи, она всегда в чём-то спокойней.

— Вы как-то совсем уж мрачно на мир смотрите. Никто не станет сажать перспективного дарника на цепь. Буквально. Да и фигурально… напротив. Умные люди понимают, что добиться чего-то силой можно, но в очень узких рамках. А потому в новой семье его примут весьма тепло. Дадут работу. Подберут подходящую жену.