Девочка-птица - Нелли Мёле Страница 68

Когда все снова успокоились, Корбин пробормотал:

— Хозяин не должен узнать об этом моём легкомысленном поступке! Он мне все перья выдерет.

— Да уж, – притворно сочувственно покачал головой один из голубей.

— Сейчас мы вместе полетим к твоему гнезду и заберём оттуда медальон, – заявила я.

— Так дело не пойдёт, – возмутился ворон, – я должен передать его хозяину.

— А ты просто скажи хозяину, что не смог украсть медальон, потому что окно палаты Аурелии было закрыто.

— Ни за что! Я врать не стану! – рассердился ворон.

— У тебя нет выбора, – сказал Милан. – Иначе я скажу дяде, что ты ведёшь двойную игру.

— А я тогда скажу ему, что двойную игру ведёшь ты, – и ворон клювом указал на меня.

Милан лишь рассмеялся:

— Как думаешь, кому дядя Ксавер скорее поверит: тебе или мне?

Это, конечно, хороший вопрос.

— А вы заключите договор, – предложила я. – Друг о друге Ксаверу ни словечка. – Я глубоко вдохнула, прежде чем продолжить: – Аурелия не поправится без своего медальона – поэтому я его заберу.

— Я с тобой, – тут же сказал Милан.

Я помотала головой:

— Твой дядя не должен видеть нас вместе. Если он заметит на своём участке меня одну, это не страшно – я же его враг. Впрочем, он же не знает, как я выгляжу в облике аваноста.

Милан насупился.

— Ну правда, Милан, – твёрдо сказала я. – Твой дядя должен пока думать, что ты не знаешь всех его тайн и просто обожаешь его самого. Пусть я одна буду для него той, с кого нельзя спускать глаз.

Немногим позже я в сопровождении обиженного Корбина вылетела из чердачного окошка виллы Аурелии.

Лететь над городом в обличье приметного аваноста было, конечно, рискованно. Но маленькая шкатулочка с обоими волшебными перьями осталась дома, спрятанная в ящике с носками. В человеческом же облике добираться до фирмы «Штайн-Бау» слишком долго. А к ужину домой нужно поспеть вовремя.

Я нарочно летела высоко, надеясь, что если вдруг люди на улицах и в парках посмотрят наверх, они примут меня за какую-нибудь хищную птицу. Или за аиста – он же тоже белый, как я.

Корбин летел довольно быстро – возможно, надеялся улизнуть от меня. Но я держалась рядом, и вскоре мы добрались до обширной территории фирмы. Впервые при свете дня я увидела вокруг многочисленных зданий горы щебня и гравия.

Корбин взял курс к большому жилому дому, который во время нашего с Миланом ночного визита сюда воспринимался лишь как тёмная тень. Сложенный из красного кирпича, с зелёной крышей и зелёными же огромными оконными рамами, днём он выглядел ещё роскошнее, главным образом из-за башенок.

Корбин метнулся к растущей прямо рядом с домом высокой ели. Я села на ветку недалеко от ворона, и под моим весом ветка закачалась.

Корбин начал искать в своём гнезде то, ради чего мы прилетели, а я подпрыгивала на ветке, пытаясь тоже заглянуть в гнездо.

Вскоре Корбин поднял голову, и в клюве у него была серебряная цепочка, на которой из стороны в сторону покачивался овальный медальон.

Я подскочила к Корбину и, вытянув шею, осторожно забрала цепочку. По всему телу распространилось приятное тепло – ведь сейчас я держу в клюве спасение Аурелии, и она скоро пойдёт на поправку.

Корбин с тоской смотрел на украшение в клюве, но сказать ему я ничего не могла, иначе выронила бы медальон. Ворон же вдруг с карканьем поднялся в воздух, облетел двор и, взяв курс на открытое на первом этаже окно, исчез в доме.