Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Дубинина,Сора Наумова Страница 68

Горло еще будто саднило от крика, а лицо пекло от рыданий, но внешне Ишинори этого не показывал. И объясняя родителям, куда и зачем они уходят на ночь глядя, думал о том, что цепляется за возможность сбежать подальше. Он труслив, и трусость столько лет помогала ему скрываться, вот только, сделав полный оборот, он снова стоял у пылающей черты, и запах гари, от которого не отделаться, говорил: «Ты приносишь несчастья. Неужели ты думал, что сможешь обмануть судьбу? Твое притворство погубит всех, и ты это чувствуешь».

— Ишинори? – Хаято отвлек его, тронув за плечо. – Все хорошо?

— Я не подведу.

— Я не об этом, хотя и об этом тоже, – замялся он. – Если что-то пойдет не так, не молчи. Лучше сразу скажи, ладно?

— Ки меня слушается, – заявил Ишинори, но любой бы распознал ложь в том, как дрогнул его голос. – Это была случайность.

Хаято не стал спорить:

— Случайность так случайность.

На горе их обучали использовать духовную энергию, чтобы ускорять свой бег. Ишинори редко применял этот навык, поскольку он забирал кучу сил, а он привык их беречь, но не сегодня. Они с Хаято преодолели много ри до рассвета, черно-серый однообразный пейзаж проносился мимо неразборчивой полосой. Скачки Хаято были не такими высокими, как у Ишинори, чуть пригнувшись, он отталкивался от земли и разом преодолевал два, а то и три дзё[13], а Ишинори двигался легче и плавнее, но отставал в скорости. Ки теплом наполняла тело, как раньше, и оно, будто смирившись, отбросило загадочный недуг. Со стороны они, должно быть, походили на пару демонов, несущихся над землей в погоне за свежей плотью.

Но вот незаметно посерело небо, ночь ослабела и потускнела, а вместе с ней ослабел и Ишинори. В последний раз подбросив себя вверх и вперед, второй шаг он уже сделал как все простые люди. Хаято обогнал его и, остановившись, уперся ладонями в колени.

— Да уж… Я нескоро забуду этот марафон, – выдохнул он. – Ног не чую.

— Нужно восстановить ки, – сказал Ишинори, едва не падая от усталости. Чтобы продолжить в том же духе, им надо отдохнуть, а отдыхать некогда.

Хаято подождал его и кивнул на обочину. Лес здесь был реже и светлее, с поваленными деревьями, на одно из которых Хаято опустился, с наслаждением в лице вытянув ноги. Ишинори сел рядом и прикрыл глаза. Просыпались птицы. Их было меньше, чем летом, но звонкие голоса далеко разносились в предрассветной тишине. К дороге липли клочки белесого тумана. Хаято дышал часто и шумно, от него исходил жар, и Ишинори распахнул глаза, когда заметил, что клонится к чужому плечу в поисках тепла и опоры.

— Надеюсь, здесь нет змей, – произнес Хаято, вороша ногой траву.

— Змеи не любят холод, они уже уснули до весны.

— Это хорошо. Не люблю змей.

— А мне они нравятся, – протянул Ишинори сонно. – Их яд способен и убивать, и исцелять. Ты знал, что во многих лекарствах есть змеиный яд?

— Надеюсь, не в том, которым ты меня обмазываешь?

С Ишинори слетела расслабленная сонливость, и он вспомнил, что пренебрегал этим в последние дни. Сколько уже? Наверное, еще с Сакаи. Схватил Хаято за запястье, но что толку, если после бега пульс скакал как бешеный? Ничего не поймешь.

— Эй, ты чего? – не понял Хаято. – Опять, ну… это?

— Это? – Ишинори сообразил не сразу, и щеки защипало от неловкости. – Не говори так, будто это что-то неприличное. Я же объяснял. Просто усталость. Даже оммёдзи могут уставать.