Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс Страница 69

Лана подошла к столу, грациозно уселась на свободный стул, скрестив ноги. Мокрая, голая, абсолютно спокойная.

Я встал, подошёл к ней, наклонился и поцеловал в губы. Она ответила коротко, но тепло.

— Иди мой дружка, — сказала она, чуть отстраняясь. — А то спермой воняет.

Я усмехнулся, но прежде чем уйти, позволил себе маленькую вольность — чуть пожмакал её грудь. Лана только фыркнула, но когда я начал отходить, звонко шлёпнула меня по заднице.

— Ай! — дёрнулся я, но улыбка расползлась до ушей.

— Быстро в душ! — скомандовала она, но глаза её смеялись.

Я зашёл в ванную, включил воду и забрался под тёплые струи, чувствуя, как смывается не только сперма, но и усталость. Из комнаты доносились приглушённые голоса — Лана что-то говорила Марии, та тихо оправдывалась, и обе хихикали.

Хорошее утро. Очень хорошее.

Я вышел из душа, чувствуя себя обновлённым и чертовски довольным. Голый, с капельками воды, стекающими по груди, с полотенцем, небрежно перекинутым через плечо. Божественная простота бытия.

Мои девочки уже почти закончили завтракать. Лана успела надеть нижнее бельё — кружевной чёрный комплект, который подчёркивал каждую линию её тела. Мария всё ещё сидела в своём розовом Сквиртониковом великолепии, доедая йогурт.

Я плюхнулся за стол, совершенно не стесняясь своей наготы.

— Трусы хоть надень, — сказала Лана, подцепив кусочек круассана.

— Сама только что голая была, — ухмыльнулся я, потянувшись за тостом.

— Но сейчас же нет, — парировала она, но в глазах плясали чертики.

Я вздохнул, демонстративно встал, подошёл к чемодану, порылся там и достал свежие трусы. Развернулся к Лане, показал их ей, как трофей. Она важно кивнула. Я натянул трусы. Она снова кивнула, изображая строгую надзирательницу.

Я вернулся за стол.

— Хороший мальчик, — промурлыкала Лана, откусывая круассан.

— Плохая девочка, — ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Она показала мне язык. Коротко, игриво, по-детски. Мария хихикнула и положила свою тёплую ладошку на мою руку.

— Ты можешь сидеть за столом голеньким, — сказала Мария тихо, но твёрдо. — Мне нравится.

— Подлиза, — закатила глаза Лана.

— Это любовь, — важно изрёк я и поднёс руку Марии к губам, чмокнув её нежно, прямо в пальчики.

Мария смутилась — яркий румянец залил её щёки, и она посмотрела на меня из-под ресниц таким кокетливым взглядом, что у меня внутри всё перевернулось.

— Вы ещё тут потрахайтесь, — фыркнула Лана, но тут же добавила: — Ах, да. Вы уже.

— Не завидуй, — парировала Мария, и в её голосе проскользнули нотки настоящего торжества.

Лана закатила глаза — профессионально, с полной отдачей. А я… я сидел и старался сдержать смех. Получалось плохо. Уголки губ предательски ползли вверх, и внутри разливалось такое тёплое, уютное счастье, что хоть ложкой ешь.

Две мои девочки. Две совершенно разные, но обе — мои. И этот утренний трёп, эти подколки, этот дурацкий Сквиртоник на трусах Марии — всё это было настоящим. Живым. Идеальным.