Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд Страница 7

За неимением других развлечений он сидел у этого водостока в надежде, что появятся новые крысы, как рыбак у проруби на его родине. Ему не хватало компании теплых душ или друзей, чтобы обмениваться сплетнями, но, по крайней мере, у него была Дез. Пен изучил проделанный в сплошном камне водосток, который шириной не превышал его ладонь. Наверное, он еще не настолько отчаялся…

— И вряд ли отчаешься, – фыркнула Дез. – Даже ты не настолько тощий, чтобы пролезть в эту трубу. Которая выходит в скважину едва ли большего размера.

— И опорожняется в море, надо полагать.

Запахи и случайные сквозняки, выходившие из водостока, пахли скорее устьем, чем клоакой. Но нет, наверное, водосток не годится. Чтобы расширить его в достаточной степени при помощи магии хаоса, потребуется месяц упорного труда – все равно что рыть подкоп ложкой, которой у него не было. Путь наверх тоже был не самым подходящим вариантом. Пен мог разобрать арку вокруг отверстия, рискуя уронить себе на голову крупные камни и привлечь шумом стражу, однако взлететь туда он не мог. Дождаться, пока его поднимут из темницы на допрос, по-прежнему казалось лучшим и простейшим шансом на спасение, особенно теперь, когда трещины в костях зажили. Он опасно перегрелся в процессе исцеления, что могло скрыть озноб надвигающейся тюремной лихорадки.

Во время ежедневных ритуалов по замене ведра с рационом Пен кричал вверх вопросы, но ответа не получал.

Три крысы спустя его череп, пусть и по-прежнему чувствительный, перестал болеть так, что ему хотелось отрезать себе голову. Он прилежно справлялся с тем, чтобы проглатывать отвратительную рыбу и не извергать ее обратно. Дез помогла скоротать немного времени, рассказывая истории из своих многочисленных прошлых жизней с прежними седоками, все из которых были женщинами, а точнее, десятью женщинами, одной львицей и одной дикой кобылой. Именно благодаря кобыле демон впервые проник в мир из преисподней Бастарда, или хранилища хаоса, или чем оно там являлось. В семинарии велись частые теологические дискуссии о точной природе этого места, которые, по мнению Пена, Дез могла бы разрешить, поскольку только ей довелось там побывать, но она утверждала, что ничего не помнит, поскольку сам хаос не позволял возникнуть памяти. Вся ее личность – личности – сформировались позже, под влиянием материи.

Истории Дез были хорошими, но в этом лишенном света и звуков месте напоминали галлюцинации. Обычно Пен воспринимал их как слова, пусть и внутри собственной головы, и ощущение оживленных жестов, какие может делать сказитель на рыночной площади. Теперь он начал видеть мерцающие картинки. Это напоминало те тревожные ночи, когда ему снились ее сны.

Еще больше тревожило то, что становилось все труднее отличить день от ночи, а сны от бодрствования.