Край миров - Марта Уэллс Страница 70

— Скверны. Там были скверны…

— Ты тоже их видела? – спросила Лоза. – Не только я?

— Скверны напали на Пределы. – Тростинка с трудом высвободилась из-под одеяла. – Где-то… не здесь. На востоке?

— Видимо, да. – Лоза перекинула ноги через край кровати и спустилась на пол, а Тростинка отбросила подушки в сторону.

Она обнаружила свою рубашку, споткнувшись об нее в стремительном броске к дверному проему, помедлила, чтобы натянуть ее, и выбежала в коридор.

От полированных деревянных стен гулким эхом отскакивали суетливые шорохи, слышались взволнованные голоса и чей-то испуганный возглас. Опочивальня Лозы располагалась в глубине старой части древа-колонии, в широком коридоре, один конец которого полого спускался к опочивальням учителей, а другой выходил на открытый балкон, обращенный к центральному саду. В прохладном ночном воздухе не ощущалось зловония сквернов, не доносилось ни криков, ни лязга оружия. Сердце Лозы забилось ровнее, словно разжалась стальная хватка.

— Это было не знамение. Это был сон.

Прорицания, явленные за последний месяц, и без того были достаточно зловещими. Все указывало на то, что скверны куда-то движутся, хотя ничто не свидетельствовало о том, что они приблизились к Западным Пределам. Царствующая королева Малахита разослала послания дворам ближайших союзников, но тамошние наставники пока не видели ничего подобного. Однако подобные сны были куда мучительнее и реальнее любого знамения.

— Но это приснилось нам обеим, – возразила Тростинка, выходя из опочивальни следом за ней. Она склонила голову набок, вслушиваясь в голоса, гулким эхом разносившиеся по коридору – из опочивален, расположенных выше и ниже. Пораженная, она встретилась взглядом с Лозой. – Это приснилось всем.

В этот миг мимо них по коридору пробежал Каштан, воскликнув:

— Поспешите!

Они помчались вслед за старшим наставником вниз по извилистым коридорам, мимо опочивален учителей и охотников к главному приветственному залу. Просторный куполообразный зал был украшен искусной резьбой, изображающей воинов в стремительном полете, кружащихся вокруг королевы в самом центре, чье тело изгибалось, вторя очертаниям купола. Зал уже был полон встревоженных воинов и арборов, но одна фигура немедленно приковала к себе всеобщее внимание.

В центре зала под изображением королевы стояла Малахита, ее чешуя была столь темна, что зеленый оттенок проступал лишь там, куда падал свет, а серая вязь шрамов казалась серебряной филигранью. Малахита застыла в ледяном спокойствии, грозная, как и само дерево-гора, и один ее вид унял неистовое биение сердца Лозы.

Королева-сестра Оникса расхаживала вокруг Малахиты, а воины и солдаты-арборы подходили к ним с докладом. Темно-медная чешуя Ониксы гневно поблескивала, когда та яростно хлестала хвостом. Дочь Малахиты, королева-дочь Селадонна, стояла подле нее, а дочери Ониксы держались поодаль, вместе с Умброй, консортом Ониксы.

Из консортов, помимо Умбры, присутствовал только Сумрак, восседавший в стороне со своим воином Огоньком и обеспокоенной группой учителей. Лоза надеялась, что ему не приснился тот же сон. Она бросила на него взгляд, и Сумрак ободряюще улыбнулся. Возможно, у них с Сумраком и текла в жилах кровь сквернов, но до прошлого года они ни разу не встречали ее истинных носителей. При мысли о нападении сквернов на колонию кожу Лозы словно обдавало ледяным ветром. Окинув взглядом зал, она с тревогой осознала, сколь многие при дворе несли на себе печать сквернов, на телах или в душах, даже те, кто родился позже или чьи родные никогда не покидали Пределов. «Это не должно повториться, – мысленно твердила Лоза. – Не здесь. Молю, только не здесь».