Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Дубинина,Сора Наумова Страница 70

— Вот был бы номер… – задумчиво повторил Ишинори и провел ладонью по лицу. – К о́ни этого человека. Ты отдохнул? Пора двигаться дальше.

Возможно, рано или поздно они бы поругались всерьез, но повезло – вскоре их нагнал крестьянин из Хары, торгующий в другом крупном селе. Вместе с двумя сыновьями он как раз ехал туда и с удовольствием посадил в телегу еще пару попутчиков. И пусть солнце только поднялось над макушками деревьев, когда их пути с добрым человеком разошлись, Ишинори убедился, что они движутся в верном направлении. В придорожной идзакае подтвердили, что помнят мужчину с двумя детьми, он не ел сам, но купил еды для них. По времени совпадало с тем днем, когда они должны были возвращаться домой.

— Что же им помешало?

Хаято повернулся к Ишинори и пожал плечами.

— Да все что угодно. Не повезло столкнуться с какими-нибудь негодяями или с ёкаями. По осени многие из них дуреют от холодов.

— Вот бы взглянуть на тело того мужчины, – протянул Ишинори с сожалением, а Хаято поморщился.

— Иногда я тебя боюсь. Ты как будто получаешь удовольствие от копания в чужих болячках или в трупах. Будь моя воля, я бы держался от мертвых подальше.

Они стояли возле красного фонаря, приманивающего посетителей в идзакаю, только их все равно было немного – большинство выбирало главный тракт, да и с приходом холодов замирало сельское хозяйство, а вместе с ним и большая часть ярмарок и базаров, заставляющих людей отправляться в путь. Ишинори зябко подул на ладони и негромко ответил:

— Никто не станет добровольно касаться того, что было запачкано смертью, кроме тех, кто сам был запачкан.

— О чем ты?

Ишинори промолчал. Хаято едва ли хотел его оскорбить, но на душе и без того скребли кошки, и ясный день подернулся пеленой печали, как солнце – облаками. Чем сильнее отдалялась родная деревня, тем ближе казалась катастрофа, которую Ишинори пока себе даже вообразить до конца не мог. И от этого ладони становились ледяными, и он тер их друг о друга в тщетной попытке согреть.

— Снова играешь в молчанку, – хмыкнул Хаято и отвернулся. – Как хочешь. Если надумаешь поговорить как нормальные люди, знаешь, где меня найти.

И снова потянулась дорога, солнце двигалось над головой в обратную сторону, и короткий осенний день стремительно терял краски. Пару раз Ишинори порывался ускориться с помощью ки, но сил хватало ненадолго. Почтовая станция, где они остановились перевести дух и перехватить по паре рисовых колобков и миске супа, стала последним человеческим прибежищем, и без того запущенная дорога свернула в сторону и сузилась до размеров торговой повозки. К тому моменту солнце село, и чернота начала затягивать небосвод, сперва несмело, откусывая по кусочку от линии горизонта, и разливаться каплей туши, сорвавшейся с кончика кисти кого-то из зазевавшихся богов.

Теперь они шли медленно, утомленные и напряженные. Ишинори готов был поспорить, что Хаято перебирает в уме те же мысли, что и он сам. Успеют ли они? Смогут ли выполнить обещанное? Что скажет им по возвращении учитель и зачем его ищет брат, свалившийся как снег на голову?

— Смотри, там кто-то есть, – предупредил Хаято. И впрямь, дальше по дороге навстречу медленно шел кто-то, опиравшийся на палку.

— Поздновато для путешественников, – нахмурился Ишинори. – Будь готов.