Злая: Детство - Грегори Магуайр Страница 71

— Но ты как-то избежал гнили лёгких.

— Пуще всего я избегаю сплетен, чего и тебе желаю. Но если ты хочешь тут пообщаться с каким-нибудь зелёным мальчишкой, тебя постигнет жестокое разочарование. У нас не водится зелёных мальчишек.

— Ничего такого я не жду. Слушай, по-моему, к нам кто-то поднимается.

Унгер встаёт и выходит к двери поприветствовать посетителя – но на крыльце никого нет. Он даёт Эльфи вернуться к работе, и прервавшийся разговор утопает в сонной полуденной тишине. Однако прежде чем закрыть лавку, Унгер достаёт из запертого ящичка несколько зеленных жемчужин и ссыпает в латунную подставку для благовоний. Они похожи на белёсые горошины: одна крупная, величиной с подушечку большого пальца, другие помельче – с перламутрово-розовым отливом, или цвета слоновой кости, или с лёгким лимонно-зелёным подтоном. Нежные, бледные, сияющие отражённым светом. Со временем зеленные жемчужины твердеют, но сразу после сбора их можно проколоть иголкой и нанизать на нить. Из них делают ювелирные украшения или декоративную отделку для ткани – по-разному. Унгер тоже использует их для отделки – если у клиента достаточно толстый кошелёк.

Эльфи из вежливости берёт в руки несколько жемчужин, рассматривает ближе. По большей части ей чужда притягательность красоты. Унгер вновь бережно запирает драгоценные горошины в ящичке, как только девочка возвращает их. Вслух они это не обсуждают.

Она начинает задерживаться в лавке на обед, а то и до сумерек. Дома в тот вечер она жалуется на работу, на израненные пальцы. Няня принимается охать и ворковать, отец и Панци привычно не обращают на неё внимания, но Несса вдруг заявляет:

— Хотела бы я тоже там работать. Возьмёшь меня с собой, Эльфи? Я наверняка смогу принести хоть какую-то пользу.

— Какую? Перекусывать нитки после шитья?

— Какая ты противная. Я могла бы просто сидеть там, быть привлекательной и разговаривать с посетителями, ожидающими, когда ты закончишь. Вряд ли ты, с твоим языком, умеешь развлекать кого-то беседой – да и в работе, скорее всего, не очень расторопна.

— Может, и так, но я, по крайней мере, смогу поднять нитку, если оброню.

От усталости или от гордости, но Эльфи заходит слишком далеко. Несса горько бормочет:

— Всё бы на свете отдала за то, чтобы вдеть нитку в иголку и уколоть до крови палец.

После этого Эльфи больше не жалуется, по крайней мере при сестре.

38

Подумать только: Эльфи сумела заключить целых две сделки.

Первая – в обмен на унесённые тайком платья и накидки её покойной матери Унгер занимается поисками сведений о Черепашьем Сердце и о его родне, спустя одиннадцать лет после смерти квадлинга. Если этих людей вообще можно найти, если кто-то из них жив. Унгер берётся за дело всерьёз – по крайней мере, так это выглядит со стороны. В какие-то дни он уходит из лавки на час-другой, чтобы навести справки на каком-нибудь постоялом дворе или в приёмной. «Очень много мороки – поручать одним людям расспрашивать других людей и ждать, пока по этой цепочке пересудов вернутся ответы, – объясняет он. – Не стоит торопить события. Смотри, что ты творишь: это надо кроить по косой, а ты всё разметила неправильно. Ещё немного, и извела бы всю ткань – и батрачила бы на меня до следующей шакальей луны».

Вторая сделка – Эльфи помогает Унгеру в лавке, чтобы оплатить замену разбитого окна, даже если оно разбилось не по её вине. Она просто оказалась рядом, когда какая-то птица с камнем в клюве налетела на стекло. Или ребёнок, заигравшись, ненароком расколотил окно и сбежал незамеченным. Но Эльфи уже перестала напоминать об этом Унгеру. Она смирилась. Дело даже не в том, что ей нравится работать на Унгера – хотя ей и правда нравится, – но ей приятно, что у неё есть занятие, никак не связанное с семьёй.