Война магов - Александр Прозоров Страница 71

Он вытолкал попика наружу, сам скинул пояс с оружием, вогнал нож в косяк у створки вместо несуществующего засова и для надежности расклинил щель саблей. Потом подошел к постели, достал из поясной сумки заговоренный кисет, свечи, мелок и немного кладбищенской земли.

— Да, на простынях ничего не нарисуешь, — постоял возле постели ученик чародея. — Придется лезть в пыль.

Забравшись под низкий дощатый каркас кровати, князь нарисовал посередине, под телом царя, соломонову звезду, в центре высыпал горсть суглинка, зажег в вершинах свечи.

— Главное, чтобы постель не занялась, — перекрестился он и тут же снял крест. Подержал в руке — и надел обратно. Лютобор сказывал, что нужен любой заговор, защищающий от порчи. Так почему бы не использовать христианский?

— Изведите страх и презренье, от людей гоненье. Возьмите мои скорби, возьмите мои печали, возьмите мои беды, — начал он, торопливо крестясь. — Выгоняю из дома сего всякого нечистого духа именем Господним, духом Святым, крестом животворящим, травою лютой, молитвами Святых, отсылаю адского князя. Выведи из жилища своего нечистого духа и дай опять старому хозяину, прибери на свои прежния руки, пошли его в черную глубину, заключи его навеки в черной глубине тремя ключами железными, тремя замками булатными, запечатай его тремя печатями Соломоновыми, заключи его тремя заклятиями Господними. Пойди, нечистый дух, в свое место, где был и куда тебя Господь Бог, Иисус Христос послал и где тебе велел жить — в бездну преисподнюю, в землю пустую неделанную, туда и поди, там и живи, а жилище сие оставь навсегда, отныне и довеку. Приходи, ночь темная, забирай духа черного за черные топи, за черные боры, в черную мглу. Аминь.

Иоанн забился в судорогах, изогнулся дугой — и вдруг выпустил нечто, похожее на колечко сигаретного дыма. Дуновение дрогнуло, покачалось и нырнуло вниз. Зверев упал следом, поскорее сгреб землю в мешочек, затянул узел и потушил свечи, над которыми уже появились черные пятнышки.

— Что… — послышался кашель. — Что здесь происходит?

Князь Сакульский выполз из-под кровати и увидел, что болящий уже сидит в постели, опираясь на руки.

— Ничего страшного, все позади, — выпрямился и отряхнулся Андрей. — На тебя и на твою семью напустили порчу. С тебя я ее теперь снял, осталось снять с жены, дочери и сына.

— Ты занимался колдовством? — Правитель всея Руси как-то изменился в голосе. Вроде слегка осип. — Чародействовал в моей опочивальне?

— Была порча. Ты болел. Я тебя вылечил, — медленно и раздельно повторил князь.

— Ты спасал плоть, но губил бессмертную душу!

— Чего с ней сделается? — пожал плечами Зверев. — Причаститесь и исповедуетесь, Бог простит.

— Не богохульствуй! Господь посылает нам испытания для их преодоления, а не ради искушения язычеством и колдовством! Молитвой от порчи и наветов спасаться надобно, молитвой и постом! Твое чародейство ныне мне во имя спасения души искупать епитимьей суровой придется.

— Может, все же лучше живым искупать, нежели мертвым смириться? — осторожно намекнул князь.

— Ты искусителем мне послан, испытанием, — тяжко признал государь и широко перекрестился. — Сего искуса одолеть я, видно, не способен.

— Пожалуй, я пойду, — спрятав свечи и кисет, решил Зверев. — Благодарности я тут, видно, не дождусь.

— Плоть моя земная полна благодарности, — ответил Иоанн. — Но дух, оторванный от райских кущ, страдает и тоскует.

«Скорее всего, во время предсмертной комы у царя были видения», — подумал Зверев, выковыривая из деревяшки косарь, и решил не обижаться. Он отворил дверь, вышел к боярам.

— Иван Юрьевич, мне тебя обязательно сегодня еще застать нужно будет. Ты хоть холопам своим скажи, где тебя искать. С тобой, Константин Дмитриевич, нам в ближайший месяц надобно изрядно поработать… Вы меня слышите?

Мужчины в комнате оцепенели, глядя Звереву за плечо. Сильвестр и Адашев громко упали на колени, князь Старицкий сглотнул и перекрестился. Князь озадаченно оглянулся. В дверях в одной рубахе, но с крестом в руке стоял Иоанн Васильевич, правитель всея Руси. Бледный и худой, но вполне уверенно держащийся на ногах.

— Царь как царь, — пожал плечами Андрей. — А вы чего ожидали?

* * *

Если одиннадцатого марта государь принял причастие и последнее прощение — то двенадцатого он вышел к народу, выказав полное выздоровление, силы и ясный ум, и объявил, что намерен немедля совершить паломничество по святым местам. В благодарность за исцеление, ради искупления грехов и с молитвой о выздоровлении юного царевича Дмитрия.

Зверев дважды пытался завести с ним разговор о снятии порчи с царицы и детей — но Иоанн неизменно отвечал, что здоровье добывается христианской молитвою, а не безбожным чародейством. После второго визита Андрей получил грамоту о пожаловании нового удела возле Свияги, напротив предыдущего, а также личную приписку государя о том, что Иоанн считает князя Сакульского верным слугою в делах земных, но невместным советчиком в делах духовных. И еще о том, что без хозяйского пригляда земля скудеет.

Андрей намек понял и на глаза царю больше не совался. Зато он в подробностях рассказал дьяку Ивану Кошкину о том, как снимать порчу, и дал все нужное, посоветовав для «изгнания беса» использовать «Отче наш». Дядюшка царицы был единственным мужчиной, которого пропускали на «женскую половину» великокняжеского дворца. Кроме самого государя, конечно же.

Иван Юрьевич вернулся с массой впечатлений: увидеть своими глазами «беса» доводится не каждому смертному. Анастасия же ощутила немедленное избавление от недуга и потому с легким сердцем помогла дядюшке провести обряд очищения и с дочкой. К Дмитрию же родичи не попали: он лежал больной и слабенький, в окружении повитух, священников и заморских лекарей. Какие тут «очищения»?! Тем более — вопреки царской воле.

Князя угнетал один момент, о котором он дьяку Кошкину говорить не стал. Если землю с духом, «оседлавшим» Иоанна, Зверев высыпал на кладбище, на освященной земле, выбраться на которую из своего узилища магический хищник не мог, то землю царицы Иван Юрьевич высыпал просто во дворе, в Кремле — чтобы освободить емкость для очищения Марии. Это означало, что порча рано или поздно до молодой женщины все же доползет и сядет обратно. Хорошо хоть, землю царевны дьяк вернул вместе с мешочком и почти догоревшими свечами.

Кроме того, ученик чародея попытался устроить новую облаву на Белурга. Молодые боярские дети из сотни Поливанова получили метлы, смоченные в заговоренном зелье, и приказ привязать их к седлам и ездить по улицам Москвы из конца в конец ради «выметания измены». Развлечение юнцам понравилось. Они еще и собачьи головы надумали привязывать — чтобы не только «выметать измену», но и «выгрызать ее». Через неделю, однако, баловство наскучило, собачьи головы и метлы оказались на помойке — но свое дело опричники сотворили, расчертили Москву на кусочки непреодолимыми для некроманта магическими стенами. Древнего врага оставалось только найти и добить — но Зверев, несмотря на все старания, выследить Белурга не смог. Либо тот хорошо спрятался, либо опять успел вовремя сбежать. Но в любом случае вход в стольный град был для колдуна надолго, надолго закрыт. А если регулярно возобновлять линии — то и навсегда.