Сказки старых переулков - Алексей Котейко Страница 73

— Идёшь? – она направилась к двери. Демонстративно зевнув, гибкий полосатый силуэт неслышно спрыгнул с подоконника и проскользнул под ногами у женщины через порог. Мать, ещё раз взглянув на малыша, вышла следом.

* * *

Время приближалось к полуночи, и Город почти опустел. Редкие прохожие торопились добраться домой, лавочники уже завесили витрины массивными деревянными щитами, а последний трамвай, позвякивая и тяжело взбираясь на гору у старой крепости, давно укатил в депо. Иногда только где-нибудь скрипела или хлопала плохо прикрытая ставня, с которой затеял возню неугомонный ветер; порой мелькал в переулке поджарый бродячий пёс, да время от времени раздавались размеренные шаги полицейского, обходившего свой квартал.

Маленькая полосатая тень на упругих лапах не шла, а скорее плавно перетекала вдоль стены дома. Кот остановился в подворотне, на границе масляно-золотого круга света от ближайшего фонаря, и поднял морду, принюхиваясь к влажному после вечернего дождя воздуху. Из соседней пекарни тянуло поднимающимся тестом – ранним утром там уже будут готовы свежие буханки и нежные белые булочки, которые разберут покупатели. Хлеб унесут с собой рабочие, чья смена на заводах начиналась ещё до восхода солнца, а булочки достанутся хозяйкам – на завтрак для детей и мужей, которые к восьми часам уходили на службу. С другой стороны, из переулка, порыв ветра донёс запах мокрой псины, и кошачий хвост резко дёрнулся, выражая то ли презрение, то ли настороженность.

Справа, где мостовая расширялась, переходя в небольшую площадь с фонтаном в центре, что-то шевельнулось, и полосатый силуэт замер, вглядываясь в темноту. Старый фонтан с вырезанными из камня античными масками и латунными краниками у них во ртах безмолвствовал – воду включали только летом, чтобы любой желающий мог утолить жажду в жаркие дни. Зато на бортике устроилась ещё одна остроухая тень. Чужак выжидал, разглядывая хозяина территории и явно прикидывая свои шансы. Полосатый, чью шкуру покрывали шрамы от десятков подобных стычек, вышел в круг света от фонаря, потянулся и, не спеша, направился к фонтану.

Пришлый кот, чёрный с белым, был заметно меньше и моложе. Он попытался было продемонстрировать презрительное безразличие, но молча и неумолимо надвигавшаяся полосатая угроза вызывала чувство неуверенности. Вспрыгнув на бортик фонтана, хозяин остановился в полуметре от чужака, выгнув спину, с вытянутым в трубу хвостом. В горле полосатого зародился и начал нарастать протяжный кошачий вой – древний клич, вызов на бой – время от времени обрывавшийся резким шипением. Чёрно-белый отвечал неохотно, уже успев пожалеть о своей опрометчивости, заведшей его на чужую территорию. Мелкими шажками полосатый наступал, оттесняя противника к краю мраморного бортика, ещё секунда – и молодой кот должен был бы принять бой или спасаться бегством. Но тут с другого конца улицы, круто уходившей вверх, к старой крепости, донёсся стук каблучков.

Коты разом прекратили спор, одновременно обернувшись на звук. Невысокая тоненькая фигурка, кутающаяся от ветра в короткое пальто, торопливо шагала к площади. Девушка миновала четыре или пять фонарей, когда в той же стороне возник мужской силуэт, явно движущийся следом. Этот, второй, шёл неровно, пошатываясь и спотыкаясь – так бредут те, кто день за днём не знает меры в выпивке, или чересчур коротко знаком с опиумными курильнями. Полосатый, словно забыв о пришельце, которого следовало проучить за дерзость, развернулся к новому противнику. Спина выгнулась, хвост нервно подрагивал, то и дело ударяя по мохнатым бокам, а из мягких подушечек на лапах показались и впились в мраморный бортик фонтана острые, как бритва, когти.