Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута Страница 73

— И не только, — Серега задрал голову, разглядывая нити. — Нас тоже смотреть будут, да, Елизар?

— Ага, — Елизар опять зевнул. — Извините. Уже и спать не хочу, а всё равно зевается. А мне матушка письмо прислала.

— И что там? Отец опять недоволен?

— Нет. Наоборот даже. Ему благодарность прислали. Из канцелярии. Или грамоту. Или ещё что-то, я не очень понял, — он потёр глаза и потряс головой. — Главное, что теперь он не хочет меня забирать.

Или не может.

— А ещё матушка писала, что он выставку тоже упоминал. Что не собирался идти, но теперь, из-за меня, придётся.

— Зачем? — удивился я.

— Слухи ходят, что награждать станут, — Метелька, как обычно, был в курсе происходящего. — Вроде как всех, кто отличился.

— Это не слухи, — Орлов не удержался и начал выплетать из огненных нитей узоры. — Уже точно известно, что особые памятные знаки готовят, а ещё медали. Ну, тоже особые.

— Памятные? — не удержался я.

На меня поглядели с укоризной. Да, здесь совсем иное отношение к наградам, утраченное в той, моей, жизни. И мне становится неловко.

— Извините.

Кивок.

— Списки готовятся, — Шувалов всё-таки подул на руки. — И наград будет много. Государь хочет особо выделить тех, кто не сбежал. И вообще… отец говорит, что он создаёт новую опору власти.

Логично.

Самое время. Противники дискредитировали себя, убравшись, бросив город в беде, но свято место пусто не бывает, а потому надобно заполнить эту пустоту верными и, что важнее, зависимыми от государя, людьми.

— Поэтому будут раздавать и медали, и ордена, и дворянство, и особые знаки отличия. Причём и женщинам, и мужчинам. Ну и отрокам малолетним. Это я приказ цитирую, если что… особо выделившиеся получат награды из рук или Государя, или Государыни, если речь и женщинах…

— Или наследника? — перебил я Димку. — Дети?

— Именно.

Он снова подул на ладони и, потерев их, сунул в подмышки.

— Да чтоб… осень ещё только началась, а я уже мёрзну!

— Может, попросить, чтоб тебе шубу передали? — заботливо поинтересовался Демидов. — Хорошую? Знаешь, из медведя нормального…

— А зимой что, две натягивать?

— Зимой… о, я Серафиму Ильиничну попрошу, она тебе носки свяжет, из волчьей шерсти. И пояс такой, на спину. Очень греет…

— Эй! — окрик перебил Демидова. — Орлов! Демидов! Вас там это…

Кричал Воротынцев-младший, причём издалека, и вовсе выглядел так, будто нас опасался. Вот, понял, что услышан, и попятился, повернулся боком, готовый в любой момент на бег сорваться. Однако сперва выкрикнул:

— Вас там Эразм Иннокентьевич зовёт! В лабораторию!

И прежде чем ему успели ответить, мальчишка развернулся и бросился прочь. Хорошо хоть не бегом.

— Он вообще-то нормальный, — сказала Серега, глядя в удаляющуюся спину. — Просто переживает очень.

— Насчёт чего? — я глядел в узкую сутулую спину.

И… нет, не видел врага.

Надо же, а ведь было время, думал, что всех Воротынцевых заставлю ответит. Только этот паренек, он ведь совсем не виноват, ни в том, что мой отец оказался сволочью, ни в том, что вляпался сам и друга втянул, ни в том, что другой его родич свихнулся.

— Семейные дела, — сказал Серега печально. — Там… в общем, штрафы выставили роду. И с фабриками тоже что-то неладно. И вообще, может, и доучиться не выйдет.

— Так ему осталось-то всего ничего, — удивился Орлов.