Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 74

Принесенный ветром дым горящей смоковницы защекотал ноздри так, что Шелк, не сдержавшись, чихнул.

— Да благословят тебя все бессмертные боги, патера.

Голос майтеры Мрамор вновь зазвучал по-прежнему.

— Благодарю, – отозвался Шелк, принимая предложенный ею носовой платок.

— Скажи, не мог бы ты принести мне воды? Холодной воды?

— Но ты же не можешь пить воду, майтера, – со всем возможным сочувствием возразил Шелк.

— Будь добр… всего чашку холодной воды.

Шелк поспешил в обитель. В конце концов, сегодня иераксица: несомненно, ей захочется, чтоб он во имя Иеракса благословил для нее воду, а затем она окропит освященной водой гроб и углы спальни майтеры Розы, чтоб дух усопшей более не докучал ей.

В кухне, на табурете, некогда верно служившем патере Щуке во время трапез, сидела Кассава.

— Не лучше ли тебе лечь, дочь моя? – предложил Шелк. – Уверен, тебе сразу же станет легче. Вон там, в селларии, есть диван.

Старуха воззрилась на него, точно увидела призрак.

— Это же был иглострел, да? Я отдала тебе иглострел… откуда он у меня мог взяться?

— Тебе передали его для меня, – с улыбкой пояснил Шелк. – Видишь ли, я собираюсь отправиться к Аламбрере, а там он наверняка пригодится.

Энергично работая рукоятью помпы, он спустил с полведра теплой ржавой воды, а чистой, холодной, хлынувшей следом, наполнил бокал для Кассавы.

— Сделай одолжение, дочь моя, попей. Попей воды, тебе и полегчает.

— Мукор… Ты вроде назвал меня Мукор… – Поставив бокал, из которого не отпила ни глоточка, на стол, старуха потерла лоб. – Назвал, патера, или мне это только почудилось?

— Действительно, о Мукор я упомянул: именно эта особа и вручила тебе иглострел для передачи мне, – ответил Шелк и, видя, что старуха по-прежнему озадаченно хмурит брови, почел за благо сменить предмет разговора. – Не знаешь ли ты, дочь моя, что сталось с Его Высокомудрием и малышом Ворсинкой?

— Он унес его наверх, патера. Хотел уложить, вроде как ты меня.

— Несомненно, он в скором времени спустится, – рассудил Шелк, подумав, что Пролокутор, весьма вероятно, решил перевязать Ворсинке ногу, а медицинские принадлежности отыскал далеко не сразу. – Попей, будь добра. Попей, и непременно почувствуешь себя лучше.

Наполнив второй бокал, он вышел наружу. Майтера Мрамор сидела в беседке, на том же месте, где он ее и оставил. Раздвинув виноградные лозы, Шелк протянул ей бокал с водой.

— Видимо, воду нужно благословить, майтера? – осведомился он.

— Ни к чему, патера. Ни к чему.

Потекшая через край бокала, вода струйками оплела ее пальцы, забарабанила о черную ткань, прикрывавшую металлические бедра, точно дождь. Майтера Мрамор заулыбалась.

— Тебе от этого легче? – спросил Шелк.

— Да, патера, гораздо, гораздо легче. Гораздо прохладнее. Благодарю тебя.

— Если нужно, я с радостью принесу еще.

Майтера Мрамор поднялась на ноги.

— Нет. Нет, спасибо, патера. Думаю, сейчас со мной все будет в порядке.

— Прошу, майтера, присядь. Я все еще беспокоюсь о тебе, и вдобавок мне нужно с тобою поговорить.

Сибилла нехотя опустилась на скамью.

— Разве больше никто не пострадал? Кажется, я что-то такое припоминаю… да, и майтера Роза… ее гроб…

— Да, – кивнул Шелк, – с этого я и хотел бы начать. Весь город охвачен боями…

— Мятежом, – не без колебаний кивнув, вставила майтера Мрамор.