Мои дорогие привидения - Алексей Котейко Страница 75

— Абсолютно согласен, – Фёдор попытался спустить ноги на пол и встать, но две пары рук и пара лап тут же запихали его обратно в постель.

— Мне к зеркалу надо!

— Успеешь ещё наглядеться!

— Тогда в туалет!

— Не ври.

— Правда надо!

— Мы проводим.

Ковыляющая, то и дело заходящаяся хохотом четвёрка обогнула избушку, а по возвращению долго отдыхала на скамеечке у крыльца. Настя приготовила всем травяной отвар и Фёдор ощущал, как с каждым глотком ароматного сладкого настоя в него будто вливаются покинувшие тело силы.

— Я что-нибудь пропустил?

— Ксанка в себя пришла, пока вы отсутствовали, – с готовностью доложил кот. – Собственно, нам в этом изрядно повезло. Вряд ли бы мы вдвоём с Настей смогли тебя дотащить до кровати. Уж больно ты тяжёлый!

— Простите, – смутился Федя. – Да бросили бы на полу, не зима, не замёрз бы.

— Угу. В следующий раз – непременно, – хмыкнула Настя. – Глупостей не говори!

— Как вы себя чувствуете? – писатель поочерёдно обвёл взглядом девушек. Русалка всё ещё оставалась бледной и изнурённой, да и на кикиморе бессонная ночь и предшествующие приключения оставили заметный отпечаток. Однако обе в унисон заверили парня, что чувствуют себя прекрасно, хоть сейчас в бой, и чтобы он и не думал беспокоиться на их счёт.

— Врёте, – спокойно заявил Фёдор, отхлёбывая из кружки. – Врёте и не краснеете. Ну?

— Что – ну? – не поняла Настя.

— Получилось?

Девушка быстро взглянула на кузину и прикусила нижнюю губу. Оксана, старательно избегая встречаться с писателем глазами, кивнула.

— Получилось, – тихонько сказала она.

— Тогда почему печаль? – удивлённо поднял брови Федя. – Все живы, здоровы, радоваться надо! Сейчас расхожусь, так мы пир закатим. Где там мой велосипед? Я живо в Дубовеж за мясом, одна нога там – другая тоже там. Шашлык пожарим.

— Сиди, шашлычник, не дёргайся, – посоветовал Баюн. – Тебе на велосипед дня через два-три можно будет, да и то на детский, трёхколесный.

— Я как-то не думал, что так получится, – задумчиво заметил Фёдор.

— Я тебе, дураку, что говорил?

— Не помню.

— Про меру?

— Ааа…

— Вот тебе и «ааа». В другой раз будешь думать. Я же не диагност! А ты не робот! Откуда мне знать, сколько у тебя сил осталось? – раздражённо закончил Котофей. – И ведь я тебя предупреждал перед выходом, что неважно выглядишь – но ты ж разве послушаешь? Нет. Скорей, скорей! Как вша торопливый.

Он ещё продолжал что-то ворчать, когда ладонь парня легла на лобастую голову и принялась гладить чёрную лохматую шерсть.

— Спасибо, Котофей Афанасьевич.

— Ага. Переживай тут из-за вас за «спасибо».

— Там, вроде, одна банка тунца оставалась.

— Взяток не беру!

— Это подарок.

— Ну, подарок – другое дело…

Девушки хихикнули. Федя снова внимательно посмотрел на русалку.

— Теперь ты, Оксана Христофоровна. Давай, выкладывай.

— Что выкладывать?

— Слушай, ну не надо вот этого, а? Я же вижу. Что не так? Не получилось? Врёте мне, опять не та дата?

— Да не врём! Дата та, и всё получилось. Все живы и здоровы.

Фёдор с прищуром смотрел на Оксану и под этим взглядом щёки девушки, до того болезненно-бледные, всё-таки чуть тронул румянец.

— Значит, расстались, – тяжело вздохнул Федя.

— Вроде того, – она замялась.

— А теперь из-за чего?

— Из-за его родителей.

— Это ещё что за новость? – вытаращился изумлённо писатель. Настя фыркнула, и даже Оксана слабо улыбнулась: