Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 75

Но вот снова зазвучали барабаны – размеренно и негромко, как биение сердца. Кейлин обернулась.

Барабанщик, сам из народа болот, по-видимому, знал заранее, что должно произойти, но Кейлин нахмурилась, гадая про себя, что такое задумали Водомерка и старик, пришедший с ним вместе. Вряд ли что-то недоброе – болотные жители были безоружны, если не считать ножей в ножнах, висящих у пояса, – но явно что-то более серьезное или даже более торжественное, нежели беззаботное веселье праздника. Этих двоих сопровождали трое юношей: и все они не сводили сияющих глаз с Гавена. Что они там несут? Кейлин встала и неслышно обошла костер, дабы лучше видеть.

— Ты – король. – Гортанная речь Водомерки прозвучала не вопросом, но утверждением. Он скользнул взглядом по драконам, обвившим предплечья Гавена. – Как древние, что приходят из-за моря. Мы помним. – Старейшины кивнули. – Мы помним старые сказы.

— Это так, – отозвался Гавен, и Кейлин поняла, что перед глазами юноши проходят его предыдущие жизни, которые он смог вспомнить благодаря обряду посвящения. – Я снова пришел к вам.

— Тогда мы вручаем тебе вот это, – проговорил старик. – Наши первые кузнецы выковали его из падучей звезды – ох, и давно это было! А когда он сломался, чародей из твоего народа перековал его заново. В те времена, господин, ты защищал нас этим клинком, а когда ты умер, мы его спрятали. – И он протянул юноше сверток – что-то длинное и узкое, обернутое в раскрашенные шкуры.

В наступившем безмолвии Гавен принял дар. Кейлин слышала, как громко стучит ее сердце – медленно и тяжко. На нее в свой черед нахлынули воспоминания – и подсказали, что внутри свертка покоится меч.

Длинное, темное лезвие, вытянутое в виде листа, размером примерно с римский кавалерийский меч – спату: на памяти Кейлин похожие бронзовые клинки использовали в своих обрядах друиды. Но у бронзы нет этого зеркального блеска. Звездный металл… Верховная жрица только слышала о таких мечах; увидеть один из них своими глазами ей до сих пор не доводилось. Кто бы мог подумать, что болотные жители хранят у себя подобное сокровище? Нет, не след забывать, что этот полудикий, прозябающий в бедности народ – древний как мир.

— Я все помню… – тихо произнес Гавен. Рукоять легла в его ладонь как влитая. Он поднял меч – и блики костра, отразившись от зеркального клинка, заплясали по лицам собравшихся.

— Тогда прими его, дабы защищать нас, – промолвил Водомерка. – Клянись!

Меч невесомо взлетел вверх. Мальчик, которым Гавен был еще недавно, непременно выронил бы клинок. Юноша ловко крутнул его в руке, рассекая воздух. Как странно, что именно римляне обучили его оборонять тех, кого сами же и угнетают, подумала про себя Кейлин.

— Я поклялся служить Госпоже, – тихо проговорил Гавен. – Теперь я принесу клятву и вам, и Матери-Земле. – Он повернул лезвие и провел острием по руке. Ему даже сильно надавливать не потребовалось – клинок был остер как змеиное жало. Вдоль пореза проступила темная кровь и закапала на землю.

— В нынешней своей жизни, и в нынешнем своем теле, волей своего духа я возобновляю клятву, которой клялся раньше… – продолжил он.

Кейлин поежилась. Что за воспоминания проснулись в мальчике там, на холме? Если повезет, со временем они изгладятся. Тому, кто слишком хорошо помнит свои предыдущие жизни, обычной жизнью жить трудно.