Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён Страница 75

Она вздохнула. Сказать нечто подобное – гарантированно поругаться с мамой. А Каноко последние три дня вполне устраивала их тихая жизнь, без скандалов с воплями на тему «у тебя бардак в комнате!».

— Ты куда-то собираешься?

Вслед за джинсами, майкой и носками Каноко натянула куртку и бейсболку на глаза. Парик – второй, новый, спрятала в сумку, надеясь, что мама не заметит. Кодама прыгнула туда же самостоятельно. Застегнула сзади шнурок медальона с синкиро, шепнув ему, что пока рано превращать ее в Босохиме. Вечно сонный ёкай поскреб клешней о стеклянную колбу и спрятался обратно в раковину. Каноко буквально слышала: «Не учи ученого, девочка!»

— Да, хочу сходить в комбини, купить… чего-нибудь, – прозвучало не слишком вежливо.

— Ну ладно. – Мама вздохнула, явно расстроившись, и Каноко почувствовала себя последней сволочью. Обижать маму совсем не хотелось.

Она прошла было к двери, но на душе скребли кошки. Нога, на удивление, совсем-совсем не болела, но идти от этого легче не стало. И в результате она задала первый вопрос, который пришел в голову:

— Как ты решила, как хочешь жить? Ну, я имею в виду… – Каноко осознавала, насколько путано звучит, но помочь себе ничем не могла, влипнув во внезапные слова хуже, чем кодама в паутину. – Ты же была военной. Военную школу окончила. Почему потом не стала делать карьеру в силах самообороны?

Мама удивленно моргнула глазами, а потом вдруг сконфуженно улыбнулась.

— Тебе тетя рассказала?

— Нет, фотографию нашла.

— Надо было их убрать, – проворчала она. – Так получилось. Сразу после Третьей мировой военные были очень популярны. Все хотели быть как они. И мне тоже нравилось, особенно пока учеба не началась. А потом уже бежать было некуда: я уже принесла присягу.

— И ты ушла сразу после выпуска?

— Да, пошла учиться на врача в университете.

Каноко разинула рот и промахнулась краем куртки мимо собачки на конце молнии.

— Ты училась на врача? Когда? Ты же ветеринар! – В последнем она уже чуть-чуть сомневалась.

— Да, потом перепоступила на ветеринара. – Мама улыбнулась. – Оказалось, что лечить людей – тоже не мое.

Учитывая, что сейчас мама содержала крошечный салон груминга на углу улицы, – предпочтения успели смениться еще раз. Тем более сама она давно животных не стригла: лишь появлялась время от времени, контролировала, как идет бизнес.

Каноко хмыкнула. История оказалась почти забавной.

— Надо было сразу животными заниматься. Еще в старшей школе. Тогда, наверно, сейчас было бы легче.

— Почему? – Мама удивилась. Она давно переложила вещи со стула и села на него. – В твоем возрасте я была довольно резкой. Почти как одноклассницы в длинных юбках и с битами наперевес…

— Сукебан?

— Да, они. В общем, в восемнадцать я бы идею грумингового салона не оценила.

— Ты не жалеешь?

Каноко сложила руки на груди и оперлась лопатками о шкаф. Она все рассматривала маму: ровно подстриженные волосы, будто только что из салона, большие глаза с двойным веком – ей самой достались точно такие же – и домашнее платье.

— О чем жалеть? Я занималась тем, что мне нравилось, и была счастлива.

В комбини все равно пришлось идти – чтобы не вызывать подозрений. Каноко бесцельно побродила меж полок, потрогала упаковку с рисовыми лепешками. Вернулась к двери и уставилась сквозь окно на темную улицу. Через пару минут можно будет вернуться домой и сказать, что передумала.