Сказки старых переулков - Алексей Котейко Страница 76

Отвесная стена и асфальт пешеходной дорожки внизу не оставляли никакой надежды на мягкий прыжок. Полосатый примерился несколько раз, но, поняв, что спуститься отсюда невозможно даже с кошачьей ловкостью, жалобно мяукнул. Говорят, что суровые божества маленьких лохматых бродяг дают им девять жизней именно затем, чтобы после не отвечать на мольбы. Семь своих жизней кот уже оставил позади, а предстоящий прыжок грозил обойтись в две последних. Полосатый снова примерился к старой стене, где грубо отёсанные массивные камни перемежались полосами осыпающейся кирпичной кладки – и снова отчаянно мяукнул.

Может быть, суровые божества в первый и единственный раз смягчились. Или они изначально записали то, что должно было произойти в судьбе бывшего уличного котёнка – удачу, сродни той, которая однажды привела его из переулков в собственный дом. Но на пешеходной дорожке послышались неспешные шаги, и из-за углового бастиона появился мужской силуэт: длинное пальто и шляпа с мягкими полями, под которой равномерно вспыхивал огонёк курительной трубки. Кот замер на выступе, настороженно всматриваясь в прохожего, а мужчина тем временем поравнялся с отдушиной и, остановившись, поднял голову вверх, спокойно разглядывая едва различимый в лунном свете кошачий силуэт на фоне тёмного провала.

— Привет, братец, – раздался бархатистый низкий голос, отдалённо напоминавший кошачье мурлыканье. – Эх, бедолага…

Полосатый молчал. Прохожий вынул изо рта трубку, перевернул и осторожно постучал ею о стену, вытряхивая пепел и последние искорки. Затем спрятал трубку в карман пальто и, протянув к коту руки, велел:

— Прыгай.

Полосатый жалобно мяукнул, переступая на месте лапами.

— Прыгай, говорю. Давай.

Кот прыгнул. Почувствовал толчок, когда его подхватили руки в кожаных перчатках – и повис на них с колотящимся от волнения сердцем.

— Ну-ну, братец, не волнуйся. Всё уже. Всё, – мужчина, зубами стянув с одной руки перчатку, гладил мягкий полосатый мех. – Как же тебя угораздило туда влезть, а?

Кот мяукнул, будто извиняясь за доставленное беспокойство и одновременно благодаря спасителя. Полосатый в этот момент удивлялся сам себе: редко ластившийся даже к хозяевам, навсегда оставшийся наполовину уличным дикарём, он спокойно лежал на руках вновь зашагавшего по дорожке в крепостном рву мужчины, и чувствовал, как от поглаживаний незнакомца по телу разливается приятное тепло. Запрокинув голову, кот попытался рассмотреть лицо чужака, и увидел пушистые усы с проблесками седины, крупный нос да тёмные глаза с насмешливыми морщинками в уголках. И где-то на самом донце зрачков – едва заметный отблеск то ли фонарей, то ли луны, похожий на две плывущие в ночи звёздочки.

Они добрались до края парка, пересекли улицу, и здесь мужчина опустил кота на тротуар.

— Ну что, домой. Доброй ночи, братец.

Часы на церковной колокольне пробили второй час ночи. Кот, подняв хвост трубой, неспешно затрусил вниз по улице, обернулся один раз – незнакомец всё ещё стоял на перекрёстке, провожая взглядом кошачий силуэт, почти растаявший в темноте – а когда обернулся снова, под фонарём уже никого не было.

* * *

Когда-то Малиград был местом модных магазинов, крупных торговых контор, роскошных особняков и изысканных ресторанов. Земля здесь стоила очень дорого, но это не мешало всё новым и новым анфиладам зданий раскидываться на узкой полоске между Рекой и подножием высокого холма. В прежние времена для купца иметь лавку на Малиграде было всё равно, что обзавестись верительными грамотами от самого императора. В здешних заведениях выступали самые знаменитые из приезжавших в Город артистов и музыкантов, здесь появлялись все тогдашние новинки, от последних веяний моды до первых неуклюжих автомобилей.