Вероломный бог - Кэмерон Джонстон Страница 77

— Он магический? – спросил Линас. – Выглядит нелепо.

«На вкус и цвет», – подумал я.

— Понятия не имею. Мой Дар еще не начал созревать. А твой?

— Пока нет, но я очень надеюсь, что это скоро случится.

Я осмотрел клинок, осторожно коснулся одной зазубрины и обнаружил, что он все еще острый. Я поднял его и поискал клеймо мастера. Ничего. Увидев, что из пальца по лезвию стекает кровь и капает на скелет внизу, я моргнул. Когда это произошло? Внезапно палец запульсировал. Я даже не почувствовал, как порезался.

— Ай, какая же острая эта…

— …хрень, – произнес язвительный голос на старом эшаррском.

Я поморщился от боли, слово обожгло мне разум. Я понял его только потому, что после поступления в Коллегиум первым делом изучил ругательства.

Я поднял нож и крутанулся, оглядывая комнату.

— Кто это сказал?

— Что сказал? – озадаченно спросил Линас.

Я посмотрел на окровавленный нож, а затем на скелет и в ужасе замер. В пустых глазницах скелета и дырке на лбу мерцал гнилостный зеленый свет.

— Нужно заключить договор, – сказал голос. – Поторопись.

— Ч… ч… что? Понятия не имею, о чем ты. Кто ты такой?

Нож пульсировал у меня в руке.

Руны на доспехах скелета ярко вспыхнули. Затвердевший панцирь слизи превратился в ручейки, струящиеся по кровати. Они подхватили и поглотили дохлых крыс, превратив в ленты пульсирующей плоти, обвивающиеся вокруг костей и черепа. Огромный скелет с пылающими жутким огнем глазницами и дырой во лбу поднялся на ноги и потянулся ко мне. Я стоял как истукан.

Меня спас Линас. Он вскрикнул и взмахнул палкой, пробив скелету череп.

Монстр рухнул обратно на кровать, в массу извивающейся плоти. С пола взметнулась пыль и окутала тело. Сформировались розовые и серые органы, просочились между костями и бронзой и отвратительно задрожали в животе. На черепе из блестящих мышц стало формироваться безмолвно кричащее нечеловеческое лицо. В глазницах появились желтые глаза, и еще один – прямо посреди лба.

— Бежим! – крикнул Линас, толкая меня к двери и не выпуская из рук палку.

Что-то впилось в мой разум, внутри меня пробивались колючки чужой мысли. Я споткнулся и упал на одно колено. Когда колючки отступили, я понял, что должен сделать. Быстрый взгляд на оживающий скелет убедил меня в том, что это единственный выход.

В голове возникло имя.

— Расчленитель, – произнес я, проводя ножом по предплечью. – Моя кровь – твоя кровь. Моя плоть – твоя плоть. Мои враги – твои враги.

По телу пробежала дрожь, соединяя нас. Этот договор действовал в обе стороны. Он заставлял меня напасть.

Нож вонзился сквозь заколдованную бронзу прямо во внутренности нежити. Тварь с воплем отшатнулась. Я колол и резал, вонючая жидкость текла по моему лицу. Меня переполняла безумная энергия. Я был неуправляем, безумен и кричал от ярости, которая врывалась в меня из ножа.

— Беги! – зарычал я Линасу, борясь с желанием вырвать ему глотку зубами и напиться горячей крови.

Вместо этого я продолжил рубить мясистую тварь, возникающую из мертвых костей. В голове росло невыносимое напряжение.

Линас побежал. Я услышал, как открылась дверь, и увидел, как свет его фонаря исчезает в туннеле, преследуемый моим маниакальным смехом. Черный нож с легкостью резал чудовище, проходя сквозь доспехи, словно сквозь мягкий сыр. Глаза застилала красная пелена, в сердце кипела жажда крови. Напряжение в голове взорвалось. Что-то сломалось у меня внутри.